Чтение онлайн

– Вас, значит, оберегать, а Землю нет? – отчего-то завёлся папа.

Учёный отошёл от папы подальше. К даме с длинными светлыми волосами, которая выглядела более миролюбиво.

Мне было интересно. Экскурсовод и археолог Наташа, поджаренная за несколько дней работы в степи до ярко – красного цвета, рассказывала так красочно, словно сама жила пять тысяч лет назад в этом протогороде – зародыше города, как она назвала Аркаим. Я не буду всё это записывать, потому что папа купил толстую книжку: там наверняка это есть. Ни про какое волшебство она не говорила. Когда кто-то спросил, откуда на горах лабиринты из камней, ответила, что это выложили туристы. Вернее, сначала дети археологов, которых приходилось с собой брать, каникулы ведь, наложили маленьких камушков. А потом приехали «посвящённые», решили, что это древний лабиринт, достроили большими камнями и детям запретили там играть. Так из детских игрушек вырастают взрослые игры.

– Развели тут сектантов! – опять высказал свое мнение столичный гость. – На сопке сегодня утром женщины бегали голые!

– Это же прекрасно! – улыбнулась ему белокурая соседка. – Моя знакомая забеременеть не могла много лет. А съездила в прошлом году сюда и родила. Вы бы лучше не ругались, а изучили это явление и внедрили в медицинскую практику. Смотришь, и демографический вопрос не стоял бы так остро. Это я вам как мать пятерых детей говорю.

Туристы поддержали женщину. А учёного не поддержали. Наташа сохраняла нейтралитет.

– У самого, наверное, жены нет, детей нет, вот и не нравится ему, что люди голыми ходят.

– Не нравится – не смотри!

– Да, что подглядывал-то? – Землю он не желает сохранять!

– Аркаим ему наш маловат! А ты сам-то что для планеты сделал, а? – Повернулся папа к учёному. – Ты думал, человека в Москве изобрели, а здесь медведи по улицам ходят? А здесь, нате вам, сложнейшее поселение эпохи бронзы! Как фамилия?

Дедок не стал ждать, когда дело дойдет до его фамилии и, крикнув, что будет бороться, рысью побежал к домикам.

– Много здесь таких… – сказала Наташа, – недовольных, что этот город нашли. Они страшнее всех голых вместе взятых.

– Потому что все голые здесь – с любовью. Археологи и голые к этому месту с любовью, а он – с завистью, – объяснила блондинка-мать пятерых детей. – Бороться – это неправильно. Это Дарвин придумал борьбу за выживание. А природа придумала гармонию. Это я вам как биолог говорю. Утро и вечер одинаково прекрасны.

– Вы только ленты к веточкам не привязывайте, – прощаясь с группой, попросила Наташа. – Берёзы сохнут от этого. Задушили их совсем. У нас недалеко от музея «Природы и человека» есть руки. Это как раз для ленточек.

– Нельзя привязывать любовь, – опять дополнила Наташу биолог – мать – пятерых и так далее, – нельзя вернуться к старой Любви. Любовь – это река. Люди, учитесь плавать! Это я вам как разумный человек говорю.

В этом месте я поняла, что хочу купаться. Любовь – это река! Любовь – это река!

Артур бездельничал возле столика с надписью «Стол находок». Рядом с несколькими потерянными туристами шлёпками, лифчиками, фонариком и флейтой стояли две красивые таблички: «Потеряли себя? Поможем найти» и «Ищите смысл жизни? Тоже к нам».

Пока я бегала за купальником, Артур перенёс столик к добытчику плазмы из астрала.

Караганка – неширокая, но чистая и глубокая река. Артур сказал, что она течёт по тектоническому разлому. Поэтому местами глубже 20 метров.

– Я думаю сменить имя, – сказала я Артуру. – У меня из-за него всякие несчастья.

– Какие несчастья? – спросил Артур.

– Ну, я не совсем так живу, как хотелось бы, – так вот, с ходу, я не смогла назвать ни одного настоящего несчастья. Не рассказывать же ему про неудачное удаление волос и угри.

– Став Ниной или – Мариной, начнёшь по-другому жить? – усмехнулся Артур. – Я вот делаю всё, что мне интересно. А ты чем увлекаешься?

Хорошо, что мы уже пришли… Я, конечно, натренированная в дискуссиях с Димоном, но, всё равно, боюсь выглядеть глупее, чем есть на самом деле. И я, конечно, не призналась бы, что увлекаюсь в данный момент поисками пути к славе и… им.

Куда мы попали! Артуру пришлось меня пихнуть, чтобы я вышла из ступора. Здесь росли кувшинки. Настоящие. Я первый раз видела кувшинки. Они были совсем как в моей утренней дрёме.

Дальше писать совершенно невозможно, потому что под такой шум о кувшинках не пишут! Папа около часа скакал на вороной длинногривой лошади. Его уже с дельтаплана разыскивать начали. Говорит, лошадь сама выбрала направление, три раза обежала вокруг какой-то горы и только потом решила вернуться назад, и что они на него все накинулись, пусть у лошади спрашивают, зачем ей вздумалось бежать так далеко.

– Я видел! Он лошади говорил, чтобы быстро скакала! – кричал башкир и требовал заплатить за скачки, потому что лошадь устала и следующего туриста возить не захочет.

– Эта лошадь возит вокруг горы Разума… – разнеслось по лагерю. И пришлось ввести запись желающих на весь следующий день. Потому что гора Разума помогает найти самое разумное решение в сложных ситуациях. И, видно, у посетителей места силы таких ситуаций накопилось немало. Хозяин лошади папу простил и даже разрешил Димке её покормить.

Но это ещё не беда. Беда пришла в виде миски. Какой-то индус или буддист продал папе поющую чашу. Папа теперь сидит у палатки и пялится на неё, не понимая, как ему удалось заполучить эту миску с пестиком. Но уж если деньги заплачены, не пропадать же добру. Папа взял похожую на толкушку деревяшечку и стал водить по краю чаши. Ну вот, у кризиса появился звук! Лёхин суслик в панике юркнул в нору. Соседи, что дымили на нас своим костром, быстро залили огонь и куда-то усвистали. Лёшка рассказал, что если чистота звука спустится до очень низкой, то человек может запаниковать и броситься с корабля в море или уйти в тундру в сторону Полярного сияния. Хотя этот самый инфразвук ухом не слышен. Я стала оглядываться в поисках Полярного сияния.