Метель
Шрифт:
«Я все узнаю, как только приеду в Москву, не надо паниковать», – успокаивала себе Маша. Ну что может случиться? Игорь не ребенок, он взрослый мужчина, который отвечает не только за себя, но и за двух женщин, сестру и невесту. Он надежный, рассудительный, никогда не теряющий головы, за ним, как за каменной стеной. С ним и сейчас все в порядке. Брат просто дает ей время насладиться семейным счастьем, он еще не знает о Машиных проблемах. О том, что она рассталась с Володей и с горя выскочила замуж за первого встречного.
За всеми этими волнениями она как-то позабыла о муже. Славный парень Жора Бурмин остался там, в Грибове, и, слава Богу! Теперь надо думать о себе, о том, что же ей делать? Искать новую работу? А ребенок? Хорошо, конечно, что сын теперь родится в законном браке, и в родном городке, где так любят сплетничать, всегда можно сказать, что муж есть, но он в Москве, занят на работе, но ведь столько всего нужно! Коляска, памперсы, ползунки… А вдруг после всех этих переживаний у нее не будет молока? Еще и детское питание! Сколько же все это стоит?!
Маша невольно вздрогнула: зазвонил ее мобильный телефон. «Слава Богу! Игорь! Или Надя!» Она схватила трубку и глянула на дисплей. Это был Володя!
– Маша? Это ты?
– А кого бы ты хотел услышать?
– Ты где сейчас? – спросил он после паузы.
– Еду домой.
– С тобой все в порядке?
– Абсолютно!
– Ты в мотеле ночевала?
– Да, – соврала она. – В мотеле.
– Сколько тебе еще ехать?
– Слушай, ты зачем звонишь? И с чего вдруг такая забота?
– И все-таки, где ты? – настойчиво спросил он. Маша увидела за окном указатель и сказала:
– От Воронежа километрах в ста. Думаю, вечером буду в Москве, если ничего не случится. Часов в девять.
– Позвони мне, как только приедешь.
– Послушай… Ты можешь мне объяснить, что происходит? Позавчера ты на меня орал, грозился уволить… Сказал, что мы расстаемся… Довел меня до слез. Ты вообще помнишь, что мне сказал?
– Извини, я погорячился.
– Так выходить мне на работу или не выходить?
– Позвони, как только приедешь в Москву.
– А что произошло с номером для новобрачных? Почему ты вдруг передумал? И почему если ты передумал, ты мне сейчас звонишь?
– Я тебе все объясню, как только ты приедешь, – поспешно сказал он. – Позвони.
– Хорошо.
Он дал отбой. Маша всерьез задумалась. Ни «целую», ни «Чижик, любимый». Она была в недоумении. Что вообще происходит? Ее сердце тревожно забилось. Надо ехать быстрее, надо в Москву. Там она все узнает. И она ехала, пока не почувствовала голод.
Остановилась у избушки с заманчивой надписью «Горячие обеды». У девушки за стойкой, мельком глянув в меню, попросила суп, порцию шашлыка и чай с лимоном. Все было такое вкусное, что она ела, словно голодный зверь, не останавливаясь ни на секунду, пока не насытилась. Невольно улыбнулась: «Вот что значит, беременная!» Мысль о ребенке согрела, успокоила. Она погладила себя по животу: «мой мальчик…» Ей почему-то страстно хотелось сына. Она подсознательно нуждалась в защите. В мужчине.
– Что-нибудь еще? – спросила девушка-официантка, без стеснения ее разглядывая.
Маша невольно поправила прическу, тронула бриллиантовую сережку в ухе, подарок Володи на день рождения.
– Нет, спасибо.
– Вы ведь в Москву едете?
– В Москву.
– Ну и как там, в Москве? – с придыханием спросила девушка. И замерла.
– Да, ничего. В смысле, нормально.
– У вас что-то случилось? – в голосе официантки сочувствие.
– Я еще не знаю, – честно ответила Маша. – Может быть, и случилось.
– С мужем? – девушка взглядом указала на ее правую руку.
Маша поняла: кольцо. Обручальное кольцо. Господи, она ж замужем!
– Нет, я думаю, с мужем все в порядке. У вас все такое вкусно! Спасибо!
– Не за что.
– Мне ехать надо, – она вздохнула и поднялась.
– Счастливого пути, – грустно улыбнулась официантка и тихо добавила: – И удачи.
«Да, она мне сегодня понадобится».
Было воскресенье, телефон Игоря перестал отвечать в пятницу вечером. Маша вспомнила, как позвонила ему, добравшись до отеля в Туапсинском районе. «И не беспокой меня по пустякам в мою медовую неделю», – сказала она тогда. С тех пор, кажется, прошла целая вечность. Неделя и в самом деле вышла медовая, но только по названию. Муж остался за тысячу километров от Москвы, и видеть его у Маши нет ни малейшего желания.
… В половине девятого она, наконец, добралась до дома. Припарковалась у самого подъезда. Было темно, но ярко горели фонари, и Маша все пыталась найти во дворе машину Игоря, вернее свою. Но старенькой иномарки не было там, где она обычное ее оставляла.
«Где же он? Неужели его нет дома»? Она подняла глаза и увидела в окне своей квартиры свет. В большой комнате, где жил брат. «Слава Богу! Он дома! Значит, с ним все в порядке!» Она влетела в подъезд. Ехала в лифте, разглядывая в мутном зеркале свое усталое лицо. Сейчас старший брат будет ее ругать. И правильно! То, что она натворила, не поддается никакой критике! Сначала она выслушает брата, поплачет у него на плече, попросит прощения, а потом позвонит Володе. Но сначала…
Двери лифта открылись. Маша вздрогнула. Первое, что она увидела, выйдя из лифта, была крышка гроба. Ноги подкосились. «Свадьбу вижу… Церковь вижу… гроб вижу! Гроб посреди церкви!», – тут же вспомнила она. Это не церковь, это подъезд жилого дома. Но у двери ее квартиры стоит крышка гроба. Маша не могла отвести глаза от черного креста на ней. Черный крест на алом бархате. Она словно приросла к полу, не могла сделать ни шагу. Сердце бешено колотилось в груди, во рту стало сухо. Она испугалась.