Мгла
Шрифт:
Представьте же мой ужас и недоверие, когда я осознала, о какой границе говорит Зак.
— Мы пересекли её? — Жалобно спросила я, прижимая руки к груди.
— Нет, но совсем близко… — Произнес Светоч, задумчиво перебирая серебристые пряди гривы своего коня. — Она начинается там, за валежником, в месте, где земля никогда не видела света…
— Не видела света? — Удивилась я, щурясь тусклых лучах неожиданно низкого солнца.
Я ожидала, что братья сразу ответят на мой вопрос, но Светоч лишь покачал головой, и сказал, с беспокойством оглядывая меня:
— По дороге расскажу. Хотя, наверное, ты так голодна… Ты что-нибудь ела за это время? Ягоды или грибы?
— Светоч, я остановила лошадь меньше часа назад… кажется. — Растерявшись под их пристальными взглядами, пробормотала я. Невольно отступила назад, испуганная неожиданно серьезными лицами. А неожиданно утративший всякую серьезность Зак произнес, подходя ко мне так близко, что я могла различить золотистые искры в карих, беспокойных глазах:
— Вира, тебя не было три дня.
На миг мне показалось, что я ослышалась.
— Как три дня? — Потеряно выдохнула я, заглядывая в лицо рыжего графа. — Быть того не может. Светоч, твой брат разыгрывает меня?
Я ожидала, что он развеет мои страхи, как всегда отчитав неугомонного брата-паяца, но тот оставался спокоен, лишь покачал головой, признавая правоту Зака.
— Взгляни на солнце, Вира. Это утро четвертого дня.
— Как же это? — В растерянности выдохнула я, запуская пальцы в волосы, уже не щадя прически. — Этого не может быть… ведь даже ночи не было!..
Всё это было очень странно, пугающе и дико. Но вместе с тем, какое-то неведомое мне чутье подсказывало, что графы не врут. Беспомощно оглядываясь по сторонам, я впервые заметила и белый туман, и хрустальные слезы поздней росы, сверкающие на обомшелых ветках.
— Безумие… — отчаянно прошептала я, вспомнив слова вызванного матерью врачевателя, сказавшего, что воспоминания о том дне, способны ухудшить мое состояние, и даже впустить в мою голову бесов, туманящих восприятие мира. И отчего-то на миг я и сама поверила, что все произошедшее со мной, объясняется душевной болезнью…однако мои полные горя слова произвели странное впечатление на братьев.
— Она?.. — Беспокойно оглянулся на брата Зак, по-новому, с каким-то хищным интересом рассматривая меня.
— Чего и следовало ожидать, — серьезно, но так же непонятно откликнулся его брат и вдруг закрыл глаза, принявшись слепо шарить руками по воздуху, словно прощупывая что-то. Так касался ран наш лекарь — бережно, но уверено, чуткими, не потерявшими с годами силы руками. Ладони Светоча ничуть не напоминали сухие длани нашего эскулапа, однако отчего-то напомнили именно его.
А вместе с тем привело и к совсем невеселым мыслям…
— Что происходит? О чем вы говорите? Зак, ответь же! — Отчаянно молила я рыжего графа, выражение беспокойства на лице которого сменилось радостным предвкушением.
— Всё хорошо, все будет хорошо… — Зашептал он, сжимая меня в объятиях, убеждая меня в моих подозрениях. На душе было тревожно, страх снедал изнутри, оказавшись сильнее предубеждений и смущения, и вскоре я сама приникла к широкой груди и поделилась своими сомнениями, горестно заглядывая в желтые, будто майский мед глаза:
— Я… я не знаю, как это случилось… я… я же не… — шептала я срывающимся голосом.
А тот словно оглох и ослеп, слушая меня с прежней блаженно — безумной улыбкой на гордом лице.
— Ах, Вира, все уже не важно… — попытался было что-то сказать чуть отстранившийся Зак, щекоча кожу горячим дыханием, но был перебит отшатнувшейся мной:
— Важно, Зак, важно. И Элли… что она подумает?.. — Воскликнула я, кусая губы. Но тот лишь вскинул четко-очерченную, золотисто-рыжую бровь, собираясь что-то сказать, но был перебит оторвавшимся от своего занятия Светочем, с недоумением разглядывающим меня и своего разом помрачневшего брата.
— Всё в порядке, милая. Просто мы очень за тебя испугались, и Зак не понимает, как кто-то может не радоваться, что с тобой все в порядке, а ругать и винить тебя. Сами бы мы такого никогда не сделали, — заправляя мне за уши, выбившиеся из прически прядки, пояснил он, согревая меня заботой, так четко угадываемой в красивом голосе. А я уже в который раз за эти недели задумывалась, отчего так испугалась их в первую встречу…
— Но родители… — Тихо простонала я, с трудом сдерживая слезы от осознания, как разгневаются они от моего поступка. — Наверняка, они не поверят, что я меньше всего ожидала, что мой страх перед их подарком вовлечет меня в безумную авантюру, коей наверняка покажется им моя скачка к Границе. А если они узнают, что совершенно не понимаю, как могло пролететь трое суток, они…
— Если мой план удастся, никто и не вспомнит, что ты пропала. — Прервав меня, уверено заявил беловолосый, и прошептал, склонившись к моему уху: — Главное — хватит ли у тебя смелости рискнуть еще одним днем?..
В тот момент я могла пожертвовать и неделей: лишь бы избежать объяснения, не видеть, как наполняются страхом глаза моей семьи. Я горячо закивала, готовая принять любое предложение беловолосого, но тому было суждено удивить меня:
— Нужно пересечь границу и найти Бесов камень, — спокойно произнес он, удивленно воззрившись на отшатнувшуюся меня.
— Я не сумасшедшая! — В страшном гневе воскликнула я.
— Не бойся, — растеряно вымолвил беловолосый лорд, шагнув ко мне. — Мы проедем у самого края, и мы с тобой, мы сможем защитить тебя от любого чудовища…
— Я - не сумасшедшая! — Снова выкрикнула я, закрывая лицо руками. — Я… то, что я не понимаю, как пролетели эти дни… это не делает меня безумной!
Я врала. И понимала это, как понимала и то, что ложь моя — глупая, совершенно нелепая ложь, предназначается не столько Светочу и обернувшемуся к нам Заку, сколько самой себе, не желающей принимать всю степень своей болезни.