Чтение онлайн

В тот же день командующий 4-й гвардейской танковой армией Лелюшенко также доложил маршалу Коневу:

После ликвидации очагов сопротивления в районе Праги войска 1-го и 2-го Украинских фронтов продолжили наступление в целях соединения с американцами и 11 мая 1945 года встретились с ними на рубеже Хемниц, Карлови-Вари, Пльзень.

Куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй. В те же дни к Праге спешила и 1-я дивизия РОА под командованием «генерала» Буняченко, бывшего полковника Красной Армии. Численность её достигала 20 тысяч человек. При этом Первую дивизию РОА вернее было бы называть первой и последней дивизией «Русской» «Освободительной» «Армии». Во всяком случае — первой и последней относительно боеспособной.

РОА Власова — тоже во многом миф, поскольку лишь 16 сентября 1944 года Власов встретился с Гиммлером и получил согласие последнего на формирование двух дивизий.

Всего-то!

В середине сентября 1944 года!

Считается, что Власов числом «два» остался недоволен, ибо рассчитывал якобы на десять дивизий.

Однако дело было не только в том, что компактное воинское соединение на уровне армии, состоящее пусть и из предателей, но — русских, в ситуации конца 1944-го — начала 1945 годов немцам было ни к чему.

Дело было в том, что Власов и в лучшие-то времена не смог бы набрать приличного личного состава на десять дивизий, а уж на рубеже 1944 и 1945 годов…

Так или иначе, перешедший к немцам 17 декабря 1942 года бывший командир 389-й стрелковой дивизии РККА Буняченко одну полнокровную (по численности) дивизию РОА сформировать успел.

В 1942 году Буняченко был приговорён к расстрелу трибуналом Северной группы войск Закавказского фронта за создание угрозы окружения для 9-й армии и всей группировки — с заменой 10 годами заключения и возможностью отбывать наказание в Действующей армии. Однако искуплению вины он предпочёл прямое предательство.

1-я дивизия РОА (600-я «Панцер Гренадир Дивизион») начала формироваться в Мюзинге в ноябре 1944 года. Власов со 2-й дивизией (650-й по немецкой нумерации) находился в 60 километрах к юго-западу — в Хойберге.

После непродолжительного, малоуспешного и сумбурного участия в боевых действиях против наших войск, 1-я дивизия достигла Дрездена и поступила под командование фельдмаршала Шернера — командующего группой войск «Центр».

С Шернером Буняченко не поладил, и 27 апреля 1945 года 1-я дивизия двинулась по направлению к Чехии. Но зачем?

На усиление группировки Шернера?

Какой там Шернер!

На помощь Праге?

Увольте!

Ни о каких альтруистических побуждениях не могло быть и речи — с любой точки зрения. К тому же в конце апреля в Праге было всё спокойно, и не то что антинемецкого восстания, но и волнений не предвиделось — они начались с утра 1 мая.

Что могли сделать двадцать тысяч человек, начинающих разлагаться как воинская общность и быстро превращающихся в десять тысяч? Причём — на фоне могучих танковых «катков» Рыбалко и Лелюшенко, изготовившихся к броску.

Даже если бы к Праге двигалась не деморализованная дивизия, а когорта героев, против танков Шернера и гренадеров Ваффен-СС она бы не выстояла и пражанам не помогла бы. Но «орлы» Буняченко высоко не летали. Им бы до войск генерала Эйзенхауэра добраться — и то удача.

Собственно, поэтому Буняченко и шёл в зону боевых действий, что через неё пролегал путь к местам дислокации частей 3-й американской армии.

К янки рвался и мечущийся Власов.

Но даже американцам, начинающим подбирать остающиеся без дела немецкие антисоветские кадры, Власов был не нужен — очень уж одиозен он был даже для янки.

К тому же насчёт выдачи подобного рода публики имелись и межгосударственные договорённости.

Чехи, узрев на своей территории воинское формирование в немецкой форме, но с русской речью, вначале обрадовались. Чешские партизанские отряды вступили с власовцами в контакт.

Второго мая 1945 года 1-я дивизия РОА остановилась в 50 километрах от Праги, и в её расположение прибыла из столицы делегация офицеров чешской армии — момент интересный — и попросила о поддержке.

5 мая 1945 года восстание началось, и повстанцы обратились по радио с призывом о помощи ко всем сразу, включая американцев.

Вечером 5 мая Буняченко был в пригородах Праги, а 6 мая власовцы приняли участие в боевом столкновении с частями СС, высланными для подавления восстания.

Дивизия РОА вошла в Прагу в расчёте на то, что туда же подойдут янки, а там…

Ну, главное было сдаться союзникам или устроиться как-то иначе с ними же, а не с советским командованием. Именно это предопределило решение Власова, находившегося в расположении дивизии, и Буняченко присоединиться к восставшим.

Однако уже к вечеру 6 мая в переговорах представителей власовского КОНР (Комитета освобождения народов России) с представителями руководства восстанием последними было заявлено, что чехи Власова о помощи не просили, что повстанцы, ранее обращавшиеся к Власову за помощью, не были представителями ни чешского народа, ни правительства, что две трети новообразованного Чешского правительства — коммунисты, и они советуют дивизии КОНР сдаться наступающей «Руде Армаде», то есть — Красной Армии.

То есть, если Пражское восстание инициировали и не коммунисты, то коммунисты сумели быстро перехватить инициативу у проамериканских чешских лидеров и возглавить восстание, коль уж оно началось.

7 мая дивизия РОА вышла из Праги, чтобы сдаться американцам. По дороге выяснилось, что часть власовского командования: «генерал-майор» Трухин, «генерал-майор» Боярский, «генерал-майор» Шаповалов и «генерал» Благовещенский захвачены чешскими красными партизанами. Боярский расстрелян, Шаповалов повешен, Трухин и Благовещенский переданы Красной Армии.