Чтение онлайн

И оценки Антонова относительно усиления немцев на востоке подтвердились даже в большей мере, чем предполагалось, потому что немцы всё нарастающим образом оголяли фронт на западе для того, чтобы укреплять фронт на востоке.

Антонов тогда же высказал пожелание ускорить начало наступления союзников, чему, как он верно отметил, способствует «поражение немцев на Восточном фронте; поражение группировки немцев в Арденнах; ослабление немецких сил на западе в связи с переброской их резервов на восток».

Наступление-то союзники начали, и в сроки, желательные для нас, но помощь Красной Армии была от этого не очень-то велика. Немцы на западе сопротивлялись вяло, а союзники воевали без боевого напора, и все их успехи объяснялись нежеланием немцев продолжать борьбу на западе.

Немцы начинали надеяться на сепаратный мир и уж, во всяком случае, предпочитали попадать в союзнический плен, а не в русский. Отсюда и эйфория Рузвельта!

Союзники «наступали», однако вермахт не только не перебрасывал резервы на запад, но, напротив, постоянно снимал с Западного фронта боеспособные соединения и бросал их в мясорубку Восточного фронта.

Увы, эта мясорубка перемалывала не только германские, но и советские войска. Война есть война. Особенно, когда оба противника воюют по-настоящему.

Спору нет, союзники имели огромный перевес в наземной технике, не говоря уже об авиации. Но даже в апреле 1945 года реальный боевой дух союзных войск был не так уж и велик.

Что же до перевеса в авиации, то «ковровые» бомбёжки войск, а не городов никогда не бывали очень уж эффективными. «Буханье по площадям» — занятие мало успешное.

Полезно ещё раз провести краткое сравнение поведения союзников и русских в 1945 году во время мощного январского удара немцев по союзникам на западе, и во время мощного мартовского удара немцев по нам в районе озера Балатон в Венгрии.

Союзники тут же рухнули и тут же запросили помощи у Сталина. А русские с ситуацией справились сами. Причём в Венгрии положение было намного тяжелее — был шире фронт, удар наносился с трёх сторон и т. д.

Как известно, союзники разгромили и пленили 176 дивизий стран германского блока, а советские Вооружённые Силы — 607 дивизий и уничтожили 75 % боевой техники врага. И это соотношение показывает, кто и какой внёс вклад в освобождение Европы.

Можно, впрочем, подсчитать в цифрах. 176 + 607 = 783. Разделив же 176 на 783, получим 0,22. То есть вклад англосаксов составил примерно пятую часть от вклада России.

И даже — меньше, если учитывать, что против нас немцы сражались и в самом конце войны ожесточённо, капитулируя неохотно, чему свидетельство — Будапешт, Кенигсберг, Шнайдемюль, Берлин… А союзникам немцы с какого-то момента сдавались «пачками», не говоря уже об итальянцах, которые тоже пошли в «общий зачёт» англо-американских «успехов».

И думаешь сегодня — а, может, действительно не стоило нам очень уж напористо наступать в 1945 году, так сразу и не полностью подготовившись? Может, стоило дать немцам возможность устроить англосаксам второй Дюнкерк, а уж потомударить по измотанным этим успехом немцам всей силой?

Смотришь, мы дошли бы не до Шпрее, а до Ла-Манша. Может быть, так бы надёжнее вышло?!

Но что поделаешь — Сталин был человеком неистребимого внутреннего благородства и рассчитывал, что хотя бы капля такого же благородства отыщется если не в сердцах политиканов типа Черчилля, то хотя бы в сердцах народов Европы, превде всего Советскому Союзу обязанных своим освобождением.

Каждый ведь судит о других по себе. И, как я понимаю, Сталин, жертвуя заманчивыми возможностями освобождения Европы и разгрома Рейха на собственных условиях, надеялся на благодарную память народов.

Он, как я понимаю, надеялся на то, что Европа и весь мир будут вечно помнить о вторичном примере воинского и политического благородства русских, обеспечивших в 1945 году союзникам по антигитлеровской коалиции «чудо в Арденнах» после того, как подвиг русских воинов в Первую мировую войну обеспечил тогдашним нашим союзникам по Антанте «чудо на Марне».

Увы, Европа забыла оба этих благородных союзнических акта России. Деды и отцы, освобождённые русскими и приветствовавшие русских, не смогли передать эстафету благодарности внукам и правнукам. Европейцы оказались недостойны надевд Сталина.

Вместо благодарной памяти — мелкая дрянь гнусной лжи, подлость исторического беспамятства и как итог — нынешние обвинения Европы в адрес как самого Сталина, так и Державы, им созданной и возвеличенной. Той Державы, которая освободила Европу в жестокой и кровавой борьбе с врагом.

Впрочем, отставим патетику в сторону и ещё раз обратимся к документам. Напомню, что когда на Крымской (Ялтинской) конференции Черчилль выразил благодарность Красной Армии за зимнее наступление 1945 года, Сталин заметил, что это было «выполнением товарищеского долга», и что «согласно решениям, принятым на Тегеранской конференции, Советское правительство не обязано было предпринимать зимнее наступление».

Сталин подчеркнул, что Советское правительство «считало это своим долгом, долгом союзника, хотя у него не было формальных обязательств на этот счёт», и что он, Сталин, «хочет, чтобы деятели союзных держав учли, что советские деятели не только выполняют свои обязательства, но и готовы выполнить свой моральный долг по мере возможностей».

Тактичный Сталин употребил формулу «по мере возможностей», но мы выполняли в 1945 году (как, впрочем, и в 1944-м, и в 1943-м, и в 1942-м, и 1941-м годах) свой союзнический долг чаще всего сверхвсяких разумных возможностей.

На той же Крымской конференции в тот же день, 4 февраля 1945 года, за столом переговоров велись такие речи, что я, читая стенограмму от 4 февраля, не знал, смеяться или злиться.

Впрочем, пусть читатель судит сам.

Сталин, после того как высказал свои пожелания в отношении того, как союзные армии могут помочь советским войскам, спросил, какие пожелания у союзников имеются в отношении советских войск.