Чтение онлайн

Кульминацией этой фазы Российской революции стало восстание в Кронштадте, которое угрожало перенести борьбу в самый центр Советской России. Это стало «последней каплей», которая заставила Ленина пойти на уступки народному движению и объявить о новой экономической политике.

Постепенные уступки крестьянству привели к оттоку сельских масс от повстанческого движения против большевиков. После разгрома белых Гражданская война завершилась компромиссом с советской «третьей силой» — большевики сохранили власть ценой уступок крестьянскому большинству страны.

Революция всегда чревата гражданской войной. Но без системных перемен развитие общества невозможно, и народам приходится идти на риск, если они не хотят остаться вечно отстающими. От политических лидеров зависит, удастся ли избежать срыва в братоубийство, которое, как воронка, затягивает общество на путь распада, озверения и отката к прошлому. Увы, в 1918 г. России не удалось избежать этого. Во многом это произошло из-за безответственности большевистского руководства, которое недооценивало опасность гражданской войны, уже выиграв скоротечное вооруженное столкновение осенью 1917 г.

Гражданская война — сложный процесс, в котором распад общества приводит не только к архаизации и озверению, но и к социальному творчеству, стремлению широких масс кардинально изменить свою жизнь, заложить основы новой жизни «после победы», отстоять свои рациональные интересы и стремления, которые раньше были подавлены правящей элитой. Разрушение основ существующей в России цивилизации коммунисты восприняли как возможность создать новое, более передовое общество, как начало мировой революции. И во многом они действительно продвинулись по пути создания структур советского общества, которое позднее утвердится в СССР. В условиях войны новое общество в основе своей формировалось как милитаризированное, крайне авторитарное.

После поражения демократических социалистов в конце 1918 г. на авансцену борьбы с большевизмом вышло белое движение, отличающееся таким же авторитаризмом, как и большевики, но без присущего большевизму стремления обеспечить людям социальное равноправие. Белое движение выступало под флагом «порядка», но действия его армий сопровождались грабежами и насилиями над мирными жителями, на фоне которых приход красных или анархистов-махновцев воспринимался населением как освобождение. В этих условиях белое движение имело мало шансов на победу. Наиболее массовой силой, сопротивлявшейся как «военному коммунизму», так и белой реставрации, стали крестьянские повстанческие движения. Они в той или иной форме поддерживали анархистские, эсеровские и даже большевистские идеи (уличая коммунистов в их искажении и нарушении). Гражданская была многосторонним столкновением, когда по разные стороны баррикад оказались не «хижины и дворцы», но «братья по классу», даже соседние избы.

Но крестьянское движение было разрозненным, а политика коммунистов оказалась достаточно гибкой и в итоге — прагматичной. Разгромив белое движение и приняв часть требований крестьянского движения, коммунисты сумели одержать победу в гражданской войне и революции. Но часть лавров этой победы принадлежит повстанцам, которые заставили коммунистов принять экономические требования трудящихся, недовольных «военным коммунизмом». Этот компромисс коммунистического сверх-индустриального проекта и народной стихии отныне станет основой развития советского общества.

В «застойные» времена в кругах либеральной интеллигенции существовала легенда о новой экономической политике (НЭПе). В соответствии с этой легендой придуманный Лениным НЭП сочетал все преимущества социализма и рынка и позволил бы постепенно добиться уровня жизни выше, чем на Западе при соблюдении всех социальных гарантий, присущих социализму. Это стал бы российский вариант «шведского социализма» или даже лучше. После смерти Ленина ведущим идеологом НЭПа, истинным наследником идей Вождя стал выдающийся экономист Бухарин, который решил все проблемы, вставшие перед экономикой НЭПа. Но бюрократы, которым не было бы места в этом замечательном обществе, поняли угрозу, сплотились вокруг Сталина, захватили власть, отстранив от нее Бухарина и его сторонников, и навязали стране человеконенавистническую тоталитарную политику.

Чем же был НЭП? Как он был устроен? Что думали о нем сами лидеры большевизма?

НЭП был результатом открытия Лениным новой модели социализма — рыночной. Перед самой смертью Ленин успел решить проблемы, которые не давались другим социалистическим теоретикам — как заинтересовать людей в работе, если собственность не будет принадлежать капиталистам.

Начнем с того, что идеи рыночного социализма были хорошо известны задолго до Ленина. Рыночные социалистические модели разрабатывали Л. Блан и П-Ж. Прудон. Они доказывали, что не капиталисты и государство, а сами работники должны распоряжаться производством. Тогда у рабочих будет стимул трудиться как можно лучше. Для обоих этих французских теоретиков социализм был несовместим с авторитаризмом. Затем эти идеи развивали народники и умеренные социал-демократы. Модель Ленина предусматривала регулирование рынка авторитарным государством, которое ставит своей целью создание нетоварного общества — социализма. НЭП для Ленина был переходной системой, которая позволяет прийти к той же системе, к которой во время «военного коммунизма» шли напрямую. Сама идея НЭПа стала результатом не теоретического поиска, а вынужденных обстоятельств.

Переход к НЭПу стал явной уступкой большевиков массовым выступлениям против политики «военного коммунизма». В марте 1921 г. Х съезд РКП(б) по предложению Ленина провозгласил переход от продовольственной разверстки к фиксированному продовольственному налогу. Несмотря на то, что продовольственный налог тоже был тяжел, новая модель «смычки» с крестьянством стимулировала сельскохозяйственное производство, так как излишки оставались в руках крестьян и могли продаваться на рынке. Таким образом, отменялась распределительная монополия государства и началось восстановление рыночных отношений.

На протяжении марта-мая 1921 г. большевики уступили почти всем экономическим требованиям народных восстаний, поставивших однопартийную диктатуру на грань катастрофы.

В своих последних работах Ленин пытается наметить решение важнейшего противоречие НЭПа: с одной стороны, необходимо создать индустриальную экономику, работающую по единому плану, с другой — ресурсы на это должно дать развитие неподконтрольного частного хозяйства, прежде всего крестьянского. А рыночная стихия в крестьянской среде приводит к постоянному выделению и усилению сельской буржуазии, которая смыкается с городским частником и «спецами» (специалистами, представителями старой интеллигенции), составляя конкуренцию неповоротливой, «никуда не годной» советской бюрократии. Ленин не на шутку опасался хозяйственных успехов крестьянства, и даже после спасительного урожая 1922 г. говорил своим соратникам (по воспоминаниям Каменева): "ох, смотрите, от того, что люди будут временно сытей, нам, как партии, товарищи, будет временно труднее" [270] . Сытость затрудняет движение к большевистским идеалам, голод — ставит режим на грань крушения. Как сочетать обеспеченность народа, финансирование государственной индустриализации и снизить угрозу возвращения к власти буржуазии? Об этом немало размышляли противник большевизма — народники и меньшевики. Теперь Ленин начинает заимствовать их идейный багаж.

Нужно, чтобы крестьянин не превращался в сельского буржуа, а шел к социализму, причем сам, снизу, без принуждения со стороны коммунистов. Чтобы решить эту задачу, Ленин возвращается к народнической идее сочетания частного и общественного интереса в самоуправляющемся коллективе (кооперативе). Но кооператор должен быть цивилизованным, культурным, иначе кооперация опять превратится в формальную бюрократическую структуру. Поэтому Ленин увязывает воедино две задачи: "задачу переделки нашего аппарата, который ровно никуда не годится" и задачу "культурной работы для крестьянства. А эта культурная работа для крестьянства как экономическую цель преследует именно кооперирование" [271] . Этот процесс должен быть добровольным и органичным — хозяйственную цивилизованность нельзя насадить. По мере роста производительности крестьянского труда будут расти отчисления в пользу государства, что обеспечит создание производственной базы.