Чтение онлайн

Исабель загрустила.

– Я знаю героя, – не открывая глаз просопела Марисол.

– Что же дальше было? Король что делал?

– Король был Король. Он чувствовал что-то. Старался не отпускать Виктора, но суть своих опасений объяснить ему не мог. Королева все больше занималась свадьбой. А Нищий был просто на вершине своего обаяния. Он так увлеченно внимал ее рассказам про архитектуру вообще, про архитектуру замка, про стили и техники, что они целыми вечерами ходили по замку. Но спальня была засекречена. Вход в нее найти было невозможно. Это не было как тут в лесу. Никаких топологических аномалий. Чистая математика, и чуть-чуть физики. Но он был неплохой шахматист. И он понял, сколько и каких карт в колоде не хватает.

Виктору очень не нравились эти экскурсии, но разговора в саду он не слышал. Историю с птицей не знал. Поэтому он был чуть спокойнее, чем следовало бы.

А Нищий в конце концов обратил внимание Королевы на свою проницательность и внимательность к ее экскурсоводческому таланту. Он указал на несоответствия. И она не смогла уйти от темы. Она не имела права показывать вход. Но она могла говорить косвенно об этом. Ему этого было достаточно.

Когда оставалось 3 дня, все были заняты приготовлениями. Нищий сидел за вычислениями целый день. И он нашел ответ. Спальня была найдена. Виктор почувствовал неладное, но он был не очень суеверен. Сомбра вычислил, где может быть та потаенная дверь, которая ни при каких обстоятельствах не могла быть видна в силу системы освещения и зеркал. Сейф найти было не так сложно. Он был прямо в стене над кроватью. Довольно скромной для Их Величества. Но тут все жили не по светскому рангу, а скорее, как воины. Осталось ввести секретную фразу. Но, как вы понимаете, он ее знал.

– Внимание и радость! – почти хором произнесли дети. Только Марисол с закрытыми глазами.

– А дальше что? – спросил Мигель.

– Дальше Нищий исчез. Но заметили это не сразу. Оставалось два дня.

Серхио был хмур и места себе не находил. Он ходил по второму этажу из залы в залу и как бы думал. Только связных мыслей, кроме иррациональных опасений не возникало. Широченные плечи задевали косяки, и меч долбил по колонам и стенам. Серый поношенный толстый родной военный свитер, старые добрые легкие сапоги.

– Что происходит? – спросил Король у прискакавшего с объезда постов Виктора. Тот был в зеленом плаще, в крагах, с широким мечом и разгоряченный.

– Я не знаю, Серхио. Но мое сердце не на месте.

– Ты же видел Анну. Может что-то с девочкой?

– Анна вернулась еще в первый день. Все по правилам. С ней, думаю, все в порядке.

Они помолчали

– Но что-то же происходит, Виктор!

И вдруг лицо генерала стало так серьезно, что могучий и не знающий страха король, сглотнул и сел на подоконник.

– Что?

– Где он?

– Кто?

Они посмотрели друг на друга. Дверь в переговорную комнату, где они стояли, открылась, и, вся в своих мыслях, почти вбежала королева. Она посмотрела на них, осмотрела комнату и повернулась, чтобы уйти.

– Что ты ищешь, дорогая?

– А вы не видели Сомбру?

Она спросила это и ушла. Они смотрели вперед, один стоя, другой сидя на мраморном подоконнике переговорной. У огромного арочного окна. И ласточка упорно крутилась по ту сторону стекла. Словно кричала людям о чем-то.

– Идем, – тихо сказал Виктор.

И они пошли в спальню.

Там все было нетронутым. Сейф был выдвинут ими из стены, шифр введен. Камня среди нескольких фамильных ювелирных изделий и пачки писем и документов не было. Все кроме камня было на месте.

– Сколько могло пройти времени? – король смотрел на генерала.

– Максимум 15 часов.

– Объявляй тревогу. И эвакуацию женщин и детей.

– Срочно, – добавил он, но Виктор уже бежал на улицу.

Встреча под дубом

Пабло был в городе, когда она увидела его впервые. Это было года четыре назад. Она шла, закутавшись в шаль, к Валентине. И так хотелось повидаться с ней. Погрустить. И что ей до дружественных визитов каких-то наследников. И до их одноклассников из кадетского корпуса. Тоже мне «Иностранный легион». Они, конечно, были боевые, идейные, бравые. Но молодые. Даже школьницы местные еще на них не смотрели. Первый курс. А наследник был один. Принц как бы.

А уж до уполномоченных лиц, типа молодых полководцев, командированных серьезные вопросы решать и по ходу за шалопаями из училищ смотреть, ей совсем было недосуг.

И она шла парком. Большим городским парком, который граничил с южной окраиной, за которой начиналась страна туманных озер. Которые в силу известных топологических аномалий местности иногда настолько наглели, что появлялись прямо в черте городского парка. Вот радости-то было мелкоте! А в этот раз там ничего кроме положенного прудика пожарного не было. Зато приближался праздник Бобин-Буда – веселого лучника, и дети всей гурьбой наряжали деревья и развешивали свои гирлянды и мишени. Ведь, чем больше стрел будет в твоей мишени, тем больше счастья и, конечно, подарков, будет в следующем году. Они визжали и сопели, таскали за собой свои вручную склеенные гирлянды и сплетенные из луба мишени, вместе с папиными приставными лестницами. А у кого-то были папины стремянки. Ох, сколько шишек было набито в тот день! Поэтому мамы уже заранее наматывали всем на колени и на локти, да и на голову, полотенца. Но разве кто будет, находясь в своем милюзговом здравом уме, ходить в таких прикидах. Их сбрасывали за первым парковым дубом. А вот в парках они как раз-то и росли.

Но ведь самое классное, это повесить свою гирлянду, туда, на макушку. Тогда лучники будут точно стрелять по твоей мишени. Ведь для любого нормального лучника – а кто в Стране не был лучником? – засадить свою стрелу в верхнюю мишень, раскачиваемую ветром, было не то что у земли в 2х метрах да в упор. Но как же ты дотянешься до верхних ветвей?

Поэтому нужен был либо хороший верзила, либо акробат. И таких хватало среди местных. Дефицит был не в них. А в способных застрять в лапах визжащей детворы на полдня, тем более что им самим бы не мешало поучиться лазить, как «Мы в свое время!». Поэтому таковых просто не было в городе. Среди местных.

Она увидела его в окружении стрекочущей толпы детей, сдавшего все редуты и перелезающего с одной верхней ветки на другую, держащего в распростертых руках размотанную гирлянду, и еще пять привязанных сзади. Одной рукой закидывающего один конец на почти верхушку, а пальчиками другой держащегося за кончик ветки. Зубы держались за другую ветку с листьями. Он был одет в почти белый военный свитер, с поясом, с сумкой на нем. Старенький меч красивой огранки был прислонен к стволу. Сапоги были обычными, но чистыми, хотя снизу это трудно было сказать с уверенностью. Зато светлые вьющиеся длинные волосы трепались ветром и лезли ему в нос, в глаза, в рот, занятый веткой с листьями. С горьковатым дубовым вкусом. Она смотрела на него, сквозь гомон детей, сквозь блики в листве, сквозь мысли о Валентине. Она забыла о ней, забыла обо всем. Она знала, что он упадет. Но совсем не поэтому она смотрела на него.