Миллениум-мифы (сборник), Векшин Николай Л.

Миллениум-мифы (сборник)

на обложку

Векшин Николай Л.

Шрифт:

* * *

Милые женщины! Как Вы прекрасны!Ну, и теперь вы на секс не согласны?

* * *

Еще вчера моё потело тело.Попойка в ресторане просвистела.Халатности цена в песке сопрела.Пишу кошмар; но разве в этом дело?

* * *

Зачем создал меня Господь?Чтоб сочинил я колобродь.

* * *

Он отступал с глазами карими,А полк под Киевом стоял.И, кивера смешав с гусарами,Гусак стихи свои писал.

* * *

Я журавль в руке, не синица!Аки птичку меня не неволь.И тогда полечу, как жар-птица.И устрою с любовью огонь!

* * *

Скользнув на мель луны, костёр в душе зажгу я.Созвездия зимы мне дарят новизну.И я стихи пишу. И Рубикон рифмую.Но так и тянет выбрать в шатре голубизну.

* * *

Я медленно плыву, глубинно и нетленноК невидимой звезде неведомым путём.Вот только за буёк уносит постепенно.Удел моих стихов – пылить, как космодром.

* * *

Россия! В мерзости наживыУмойся! Посмотри в глаза!Поэты только рифмой живыИ жмут в стихах на тормоза.

* * *

Индигово волю в цветочек весенний засуну.«Пить будешь?» – Иисус вопрошал. Будда: «Буду».

* * *

Люби меня. А я тебя.Ты в неглиже.Я слишком стар,Чтоб целовать тебя вообще.А слов моих – хоть миллиард!

* * *

В Лозанну не поехалаИ даже на Оку.Какая она курица!Я ей сказал «ку-ку».

* * *

Любите женщину! Хоть раз в году любите!Любовь в словах – совсем не ерунда.Цветы, как рифмы, женщине дарите!Она без секса терпит год и даже два.

* * *

Является призрак и душит в объятьях.Каноны истлели. Любовь умерла.В реанимации – страсть на кровати.Разбиты иконы. Корявы слова.

* * *

Скажешь «нет», играя страстью,Стану я лимонно-кислым.Скажешь «да» в кокетстве счастья,На Стихире я зависну.

* * *

Время сумраком напастейТак шарахнуло поэтов,Что они, не улыбаясь,Озверев, канули в лету.

* * *

Снег вьется позёмкой, как ямб без хорея.Пишу я стишочки, в усердье потея.И так оттянул я в словах амфибрахий,Что вечность послала меня прямо на…

* * *

Всё говорит о жизни в Новый год.Красавицы украшены румянцем.Копает крот свой зимний огород.И стих родился вроде как из пальца.

* * *

Чё-то горестно мне от терзаний сомнений.Амфибрахий? Он так многолик!Заменивши хорей, бродит ямб по арене.Не коверкайте русский язык!

* * *

Затерзался, метаясь, я в ветре сомнений.Словно обруч, зажался в тиски.Наследить так охота для всех поколений!И пишу я усердно стихи.

* * *

Луна была обнажена.Молясь, я тоже обнажилась.О, взгляд из тёмного окна!Я от него аж возбудилась.

* * *

С солью японских бисквитовРвутся в финале аккорды.Губы – как джем Нефертити.Так раздираются строфы.

* * *

Соблазнять обнаженностью лето,Лицедействовать с риском – ништяк.И свой стих сочинить с птичкой смелоМожет в розах шипов Вонтер Лак.

* * *

Когда фортуна на снегу уж слишком сильно окосела,Слезинки капали в звезду никчёмно, вычурно, без дела.Мольба проснулась в поздний час обрывков песен в осень грусти.Шагал к закату, как диктат, пиит – весь блеклый и взгрустнувший.

* * *

В приплясах ряженой любвиЛуна, рыданья, соловьи…

* * *

Себя раскрашу: перья, пух,Свой клюв и крылья, даже глазки!И так Сихиру удивлю,Что пародист воскликнет: сказки!

* * *

На токовищах глохли глухари,В любви экстазе самок призывая.Охотники на зов тотчас пришли.И всех убили. Жизнь – она такая…

* * *

Я не Бог. Но мог бы быть:Создавая женщину,Так девицу вдохновить,Чтобы без затрещины.

* * *

Скрипит перо. И мысли стонут.И рифма гнётся под душой.Туда, куда Россия тонет,Поэт вступил своей ногой.

* * *

А глаза у неё, как у кошки.И красивые крепкие ножки.Мушкетёры её обожали.Но казнили. Потом закопали.