Чтение онлайн

Как только случилось обогнуть скалу и открылось упомянутое место, ОН увидел черный дорогой автомобиль; двигатель его работал; водитель сидел у руля готовый тронуться. Немного поодаль два крепких парня в черных кожаных куртках тащили в открытую дверь какую-то девицу. Последняя истошно кричала, сопротивлялась как могла, упираясь ногами и изворачиваясь, как цирковой пантомим; но силы были настолько неравны, как если бы маленькая девочка, протестующая против перехода через оживленную улицу, была взята папой и мамой за руки и в такой невесомой и беспомощной форме перенесена на противоположный тротуар.

Если бы кому-нибудь из вас довелось видеть подобную сцену, – чего, конечно, не хотелось бы пожелать никому, – то, наверно, каждый бы согласился с тем, что нет ничего замечательней положения, которое не оставляет нам времени на лишние раздумья и сомнения! Видимо, самые первые мысли в такие моменты идут, не мешкая, прямо из нашего сердца, тогда как все последующие, рожденные нашим разумом, проходят витиеватыми закоулками сознания, набираются там всяких страхов, опасений и нехороших предчувствий; а бывает так, что, впитав в себя весь этот смутный груз, и вовсе могут затеряться в бесконечных лабиринтах и никогда из них не выбраться на поверхность.

ОН свернул на обочину и бросился к девушке.

– Товарищи, это не этично! – бросил ОН на ходу, уже нанося ближнему похитителю удар. Попадание пришлось несколько выше желаемого места, поэтому свалить противника на землю не удалось, а лишь потрясти его так, что тот выпустил обезумевшую от страха заложницу. ОНА, как загнанный зверь, пятым чувством ощутила слабую надежду на спасение и, упав на землю, с утроенной силой схватилась за ноги второго, пытавшегося волоком затащить ее в машину.

Человек, сидящий за рулем, выбежал на помощь своим сообщникам. Завязалась потасовка. На его удар ОН получал в ответ два. Некоторые из них оказались весьма ощутимыми, так что ОН уже начал терять нить боя, когда в конце концов был снесен с ног. Вне всяких сомнений ему противостояли хорошо подготовленные и умелые бойцы. Один – коренастый широкоплечий парень, как выяснилось, был опытный и имеющий титулы борец, второй – высокого роста, тоже крепко сбитый – известный боксер; тот, кого двое называли «ветеринар» – тоже не относился к категории изнеженных мужчин и в недавнем прошлом проявил себя на спортивных помостах. На самом деле никаких средств помешать этим людям у него не было. Силы были слишком неравны. Схваченная же за волосы девушка, как набитая соломой кукла, была поднята с земли, и участь ее была предрешена…

Как раз в это мгновение из-за поворота показался рейсовый автобус, заполненный пассажирами. И еще более таинственным обстоятельством стало то, что водитель решил остановиться, видя очевидное злодеяние: в последние годы люди все больше предпочитали ни во что не вмешиваться; каждый словно надел темные очки, не желая видеть, что происходит со страной, с соседями и со всем вокруг. Духовная разруха чадным болотом разлилась по улицам, городам и душам; и только вот старое воспитание нет-нет да вынуждало совесть робко приподняться над мраком и мерзостью. На счастье этих двоих, водитель не смог проехать мимо.

Забавным ли покажется факт или грустным, но каждый тогда возил с собой под сиденьем обрезок железной трубы или арматуры – уж так было спокойней! С такой трубой и вышел храбрый рыцарь, рискуя получить в лучшем случае порцию свинца в колено.

– Ребята, не будем безобразничать, – выдавил человек без всякого героизма в голосе, ожидая худшего, и двинулся вперед.

Бандиты переглянулись. Старший, тот кого называли «ветеринаром», кивком дал понять остальным, что разумней ретироваться, и три разбойника в черных куртках – три вестника беды – отложили свою привычную работу и с легкими улыбками удалились. Однако, доехав до поворота, машина притормозила: по-видимому, «заплечных дел мастера» нового времени еще размышляли о нелепой помехе в их хлопотном деле и перспективе все поправить.

Двое несчастных, а может быть и счастливых, – это с какого угла посмотреть, – еще сидели на земле, приходя в себя. Краем глаза, закрытого гематомой, ОН увидел нападавших и понял, что еще ничего не закончилось и история еще найдет свое продолжение. Все же, постояв несколько минут, авто тронулось и скрылось за соснами.

ОН вытер текущую из носа кровь, лишь размазав ее. Бровь была надсечена, и разорванная губа неприятно прикусывалась во рту зубами. Голова слегка кружилась. ОН пощупал нос: целы ли кости – оказалось вполне себе. Только тогда ОН в первый раз обратил на нее внимание.

ОНА еще не отошла от потрясения. Глаза безумно бегали по сторонам, пытаясь, по всей видимости, отыскать какую-то деталь туалета, а может сумку, а может ту потерянную отправную точку, когда почему-то все пошло не так и таким ужасным образом. Вскоре выяснилось: предметом ее поисков был клок волос, брошенный рядом похитителем, которого теперь странно было бы упрекать в излишней неделикатности. ОНА держала волосы в руке, бессмысленно смотрела на них, словно соображая: есть ли средство вернуть их на прежнее место.

Получив удар, ее губа изрядно распухла, и если бы не безумное выражение лица, могла бы показаться даже смешной. Разодранные до крови колени дополняли бедственную картину.

ОНА тоже, наконец, посмотрела на него.

Их взгляды встретились и, будем откровенны, они не выражали ровным счетом ничего. В его глазах читалась легкая досада. «Девица зарабатывает известным способом, – подумал ОН с некоторым пренебрежением. – Надо думать: не все отдала своим покровителям. В прежние времена такая легкость в поведении вылилась бы позором и несмываемым клеймом, но кто-то в одночасье подменил наши нравственные нормы, превратил черное в белое, несъедобное в удобоваримое, а немыслимое в повседневное. Впрочем, если раньше люди «жили» – сейчас большинство выживают… У каждой своя повесть… наверно… Не мне ее судить! Помог и помог! Нос выровняю, бровь заживет». ОН досадливо покрутил головой и отвернулся.

Водитель автобуса, продолжая сжимать трубу, стоял над ними и что-то спрашивал.

В ушах неприятно звенело, поэтому его вопросы обращались в пустоту и звуки терялись в искусственном вакууме. Ему казалось, что человек открывает по-рыбьи рот, не произнося ни звука.

– Как здоровье?.. В порядке? – донеслись из какого-то далека еле различимые слова.

– В порядке, – ответил ОН. – Жить буду.

– А ты как? – обратился водитель к перепуганной девушке, склоняясь над ней и трогая за плечо.

– Тоже, кажется, жить буду… но с меня чуть не сняли скальп, – выдавила ОНА таким грубым голосом, будто была завсегдатаем питейных заведений с младенческого возраста. И не удивительно! ОНА так кричала, что голосовые связки трещали и лопались, словно телеграфные провода во время отчаянного урагана.

После таких басов, долетевших до его уха, ОН еще раз взглянул на нее с мыслью: «Не иначе пьяница!», затем повернулся к водителю в ожидании, что последний когда-нибудь увезет целый салон ротозеев, прильнувших к окнам, разглядывая его сломанный нос и текущие по щеке красные ручьи.