Чтение онлайн

Мужчина покачал головой и сделал очередной глоток из бутылки.

Что же, становилось все интереснее. Действительно интереснее. В конце концов, кто бы мог подумать, что немного виски и разговор со свиньей докажут, что у Трэвиса Джессона есть сердце? Улыбка изогнула губы Рисы.

– Я должен был быть здесь, хрюшка, - мягко произнес мужчина.
– Должен был быть здесь, чтобы сказать «прощай».

Печаль заставила Рису перестать улыбаться. В голосе этого мужчины было столько вины. Он винил себя за то, что не приехал к Перл перед ее кончиной. Не появился на ее похоронах. Печально то, что никто не обвинял его в этом, кроме него самого. Перл думала, что солнце вставало и садилось ради Трэвиса. Она никогда не винила его за то, что он был постоянно занят.

Риса прислонилась к дверной раме, любуясь странной картиной – миллиардер и свинья. Волосы Трэвиса были в беспорядке, как будто он только что вылез из постели. Грудь мужчины была голой, а на нем самом одеты лишь боксеры. И больше ничего. У него оказалась широкая, мускулистая грудь с темной порослью волос, которые было хорошо видно при кухонном освещении. Трэвис так же, оказался загорелым. Загорелым и красивым, и слишком впечатляющим для кого-то столь же пухлого и плохо одетого как она.

Женщина вздохнула. Это не означало, что он не был объектом каждой грязной фантазии, которые у нее были на протяжении последних нескольких лет. Это просто означало, что все они по-прежнему оставались... фантазиями.

От ее вздоха, Грегори приподнял голову и уставился на дверной проем. Его маленький тощий хвост зашевелился и стремительно начал вилять.

Проклятье.

Трэвис сощурил глаза, и поставил бутылку обратно, так и не сделав еще один глоток, который собирался.

– Кто здесь?

Риса в защитном жесте скрестила руки на груди, пожалев, что не решилась надеть чертов бюстгальтер, и вышла из тени.

– Всего лишь я. Я услышала, как кто-то говорил.

Ее лицо запылало, как и взгляд Трэвиса, когда он начал осматривать ее фигуру в мешковатых штанах для сна и тонкой футболке. Женщина, вероятно, выглядела как после ядерного взрыва. «В очередной раз», - подумала про себя Риса, - «хотя он выглядит не лучше». Она заставила себя выглядеть непринужденной, перешла на его сторону и села на пол рядом с мужчиной, подтянув ноги к груди.

– Не спится?

Его рот сжался в жесткую улыбку.

– О, я могу спать. Однако этот хряк решил, что должен спать со мной и разбудил меня.

Риса закусила губу, чтобы скрыть улыбку.

– Он всегда спал с Перл. Я думаю, что ему стало одиноко, и Грегори подумал, что может лечь с тобой.

Трэвис фыркнул и сделал еще один глоток из бутылки. После минутного раздумья, мужчина протянул ее Рисе.

Она взяла бутылку и попыталась подражать ему. Однако горло женщины обожгло, и Риса начала кашлять, прижимая тыльную сторону ладони ко рту.

– Боже, это ужасно.

– Не-а, - медленно произнес Трэвис.
– Этот – мой любимый. Бабушка всегда держала дома бутылку, потому что знала, что мне нравится пить виски после ужина, - он уставился на бутылку и его рот, скривился от отвращения.
– На бутылке была пыль. Она, должно быть, хранила ее очень долго.

Риса ничего не ответила. А что она могла сказать? Но мужчина выглядел таким потерянным и одиноким в своей скорби, что женщина протянула руку и сжала его ладонь, выражая поддержку.

– Я тоже по ней скучаю. Она была прекрасной леди. И ей было девяносто восемь, Трэвис. У нее была долгая и полноценная жизнь, и она никогда не возражала, против твоей занятости.

– Ты сказала, что она была одинока, - резко произнес он, указав на свинью. Питомец немедленно толкнулся рылом в ладонь Трэвиса, сопя и прося, чтобы его погладили. На мгновение рука мужчины сжалась, но затем он положил ее на голову свиньи, начав почесывать за ушами.

– Она не была одинока под конец жизни, - мягко сказала ему Риса.
– Она обожала этого поросенка. Даже когда у нее болели бедро и спина, она все равно выходила с ним на ежедневную прогулку. Ей нравилось заботиться о нем. Он каждый день заставлял ее отвлекаться от своего одиночества. Я тоже всегда была здесь для нее. О ней не забывали.

Взгляд мужчины замер на открытом фотоальбоме.

– Она говорила, что обеспокоена тем, что я много работаю. Что деньги еще не все.

– Кажется, я припоминаю, как она говорила тоже самое и мне, по крайней мере, два раза в неделю, - сказала Риса, и ее губы изогнулись в улыбке. Она передвинулась, чтобы вытащить свою руку из рук Трэвиса, но его хватка только усилилась. Удивленная, женщина встретилась с ним взглядом и обнаружила, что он смотрел на нее с такой интенсивностью, которая была свойственна только трезвому человеку.

– Ты заботилась о ней до самого конца, пока нас здесь не было, - негромко произнес мужчина.
– Спасибо.

Взгляд Рисы был прикован к четко очерченным губам Трэвиса. Жесткие и твердые, с небольшим намеком на щетину вокруг них. Этого было достаточно, чтобы сломать холодное совершенство его лица.

– Это была моя работа, но я тоже любила Перл. Мне нравилось жить с ней здесь, и я каждый день скучаю по этой женщине.

Их переплетенные руки внезапно показались жестом весьма интимным. Как будто Трэвис понял, о чем думала Риса, он погладил пальцем ее ладонь так, что женщина задрожала. Женщина почувствовала, как напряглись ее соски под тонкой майкой, после чего на щеках начал расцветать румянец.

– Я удивлен, что не вспомнил тебя, - пробормотал мужчина.

– А я нет, - сказала Риса, и улыбнулась, чтобы скрыть сарказм, прозвучавший в ее словах.
– Я упорно старалась стать незаметной, пока здесь были родственники.

Мужчина хмыкнул, продолжая свободной рукой поглаживать голову Грегори. Прямой маленький хвост поросенка снова начал вилять от волнения и, закрыв глаза, питомец явно был счастлив, что получал столько внимания от людей. Трэвис поглаживал его по голове несколько минут, а затем тяжело вздохнул.

– Обычно я путешествую три из четырех недель в месяце, Риса. Я не могу забрать поросенка.

Она тяжело сглотнула, потому что знала, то, о чем он говорил – имело смысл, но она не хотела об этом слышать. Риса не желала думать о плохом; о том, что Грегори окажется всеми покинут. Большим пальцем Трэвис все еще поглаживал ее руку, мешая женщине сосредоточиться.

– Должно быть тяжело, постоянно быть в разъездах. Трудно сохранять отношения.

В тот момент, когда слова слетели с ее губ, Риса пожелала провалиться под землю. «О, Боже. Зачем она это сказала?» Виски, которое женщина выпила залпом, горели у нее в желудке. Этого было достаточно, чтобы заставить запылать ее кожу, но недостаточно, чтобы сделать Рису пьяной. Должно быть, дело было в присутствии этого мужчины.