Миллионерша поневоле
Шрифт:
— Я не получала никаких писем. Я вообще в школе была, когда все выяснилось.
— Это твоя мамаша! Она перехватила письмо, зуб даю!
— Зачем? Она же ничего о нас не знала.
— Может, решила, что я охочусь и за второй ее дочкой?
— Возможно… Я не знаю…
— А если бы ты знала адрес? Написала бы мне?
— Не знаю. Морт, не добивай. Я правда не знаю. Ты хоть можешь представить, что я тогда чувствовала?! Мне было шестнадцать лет, когда Билли родился. Я сама чуть не умерла, пока рожала…
Он отошел к окну, вцепился обеими руками в волосы.
— Господи… Билли — мой… наш сын! Люси… ну почему же ты молчала весь этот месяц с лишним, когда я вернулся?!
— А откуда мне было знать, как ты отреагируешь? Ты и сейчас не больно-то похож на счастливого папашу. Я думала о Билли и только о нем, уж извини.
Тут Морт взорвался:
— Черт тебя возьми, Люси! И ты взяла бы деньги на школу — и продолжала бы молчать?
— Что ты орешь? Он приходит к тебе, вы общаетесь…
— Но ты собиралась уехать! Увезти его от меня!
— А ты что предлагаешь — взять и вывалить на девятилетнего мальчика всю правду разом? Я не собиралась убегать, я хотела выждать…
— Не ври! О, какие же вы все актрисы — барышни Февершем!
— Не смей сравнивать меня с Вероникой, понял?! Иди к ней, целуйся — теперь она не против. Ты же этого хотел, не так ли? Меня ты трахнул просто от злости, потому что не вышло с Вероникой…
— Я сейчас убью тебя, идиотка несчастная!
— Сам дурак! Не хочу больше тебя слушать…
— А придется. Слушай, тупица. Я не спал с твоей сестрой. Ни в то лето, никогда. И не потому, что она не хотела этого — да она из трусов выпрыгивала, мне бы и делать ничего не пришлось!
— Я не слушаю!
— Я не хотел ее никогда в жизни. Я считал и считаю ее пустоголовой нимфоманкой. Она поняла это и решила отомстить. Наплела вашей мамаше с три короба — и меня выперли из усадьбы.
— То есть тебя выгнали за то, что ты НЕ спал с ее дочерью?
— Она слышала другую версию и действовала согласно ей. Ты понимала, что Вероника ведет свою игру, и попыталась предупредить меня…
— А ты смеялся.
— Да потому что для меня была дикой сама мысль об этом! Ведь для меня давным-давно существовала только одна барышня Февершем!
— Морт…
— Ты, дуреха! Солнышко мое бестолковое. Это тебя я любил с детства, тебя и только тебя, и в ту нашу ночь я был счастлив, хотя и знал, что поступаю плохо, потому что я — взрослый, а ты еще совсем девчонка. Но ты пудрила мне мозги, а ведь это все было враньем, ты же невинна была…
— Нет!
— Опять врешь! Я и тогда все понял, но ты меня сбила с толку. Господи, да я все эти десять лет мучился угрызениями совести из-за той ночи. Для тебя это был первый раз, а я был груб…
— Ты был прекрасен.
— Я не… Что? А ну иди сюда.
— Морт, мы не можем…
— Почему это? Вот теперь мы точно взрослые. И я докажу тебе… ну тебя, Люси, ничего я не буду доказывать. Я просто буду любить тебя. Всю ночь. Всю жизнь.
И тьма расступилась, принимая их тела, летящие в вечность. Морт поцеловал Люси, и она ответила, больше не боясь и не сомневаясь, а потом тьма засияла мириадами звезд, и потолок маленького домика распахнулся прямо в небо, когда от него отразился счастливый стон женщины, бьющейся в объятиях своего единственного мужчины…
Блаженную тишину нарушил яростный стук в дверь. К этому времени они уже перекочевали в комнату, и теперь Люси погрозила Морту кулаком, чтобы молчал. Накинула халат и бросилась к двери.
Вероника была зла, как сто тысяч ос и шершней.
— Она спит, вы подумайте! Спровоцировала такой скандал, сбежала, а теперь спит! Да ты знаешь, что Морт выбежал как безумный, и теперь никто не знает, где он…
— Я здесь, Вероника. И я не безумный, а вполне довольный жизнью. Почему ты кричишь?
— Я… Мне… А-ах…
— Вот что, ты пока продышись, попей водички — а мы с Люси пойдем. Мы, собственно, тебя ждали. Домик в твоем полном распоряжении. Приходи завтра обедать. Люси, собирайся.
— Я…
— Побыстрее. У меня к тебе еще пара вопросов… насчет дизайна.
Морт так и не застегнул рубашку, вышел на крыльцо и блаженно потянулся, подставив могучую грудь ночному ветерку.
Люси метнулась в комнату — и остолбенела. Морт успел выгрести из ее шкафа абсолютно все вещи, и теперь оставалось только сунуть их в чемодан. Значит, это не шутка?
Когда она пронеслась мимо застывшей на месте Вероники и выскочила на крыльцо, Морт Бранд развернулся к ней и сказал:
— Да, я совсем забыл в этой суматохе… Ты выйдешь за меня замуж.
— Я подумаю…
— Я не спрашиваю, между прочим. Это констатация факта. Ты выйдешь за меня замуж на следующей неделе, то есть через семь дней. За это время я надеюсь услышать от тебя все, что пропустил за десять лет.
— Морт…
— Я люблю тебя, Люси. Я люблю тебя и никуда не отпущу. Никогда. Ни за что.
Вероника опомнилась только тогда, когда в ее открытый рот влетели сразу три комара…
Через неделю в Февершем-хаус была свадьба. Весь Грин-Вэлли был приглашен, даже мистер Фрэнсис, почтальон, презрел свой ревматизм.
Невеста была прелестна, а ее подружка и вовсе восхитительна. Да-да, возле алтаря блистала несравненная Вероника Февершем, беспрестанно шмыгавшая носом и огрызавшаяся на взволнованную толстенькую даму в шелках, сидевшую в первом ряду.
Дама — леди Гермиона — тоже шмыгала носом и все норовила прижать к себе светловолосого мальчугана, который сердито шипел «Ну, бабушка!». Леди Гермиона больше не обижалась на «бабушку». Она была слишком потрясена событиями последних дней…