Чтение онлайн

В Петербурге меня ждало три важных сообщения.

По телеграфу пришло подтверждение от Исаака о получении товара в Джибути, его люди вызвались идти проводниками с русским караваном в обмен на защиту. Как только распродаст ткани, сообщит.

Второе – письмо от Норденфельта. Торстен написал, что обсудил со своими инженерами оба проекта. По гусеничной машине основная проблема в гусеницах, но расчеты показывают, что нагрузка на сочленения траков доработанной им конструкции передается более-менее равномерно и пальцы из специальной стали с марганцем должны ее выдержать. Приступили к вычерчиванию полноразмерного чертежа и строительства макета в одну пятую натуральной величины с сорокасильной паровой машиной. На макете проверят правильность расчетов и, если все устроит, запустят строительство полноразмерного образца. Бумаги на совместный патент гусеничного движителя Торстен подал.

По ружью: оно произвело фурор необычностью облика, и оружейники сразу принялись чертить полноразмерный чертеж по всем правилам. Схематичность действия затвора оставляет некоторый простор для творчества, но для начала опробуют тот, что уже был сделан на ружье с инерционным механизмом автоматики. Есть вопросы с подачей патронов из барабана, в конце концов, если не получится, можно сделать подачу сверху из кассеты, как на митральезах. Ориентировочно испытательный образец будет в металле через три месяца.

А вот братья Виккерс не порадовали: их инженеры ответили, что такой гусеничной машины создать невозможно – расчеты показали слабость соединения бесконечной ленты, она постоянно будет рваться. Так что их русские коллеги, по мнению Виккерсов, правы, и пока не удастся сделать такую машину, тем более у них нет опыта строительства маленьких паровых двигателей на жидком нефтяном топливе.

Утром позвонил, то есть протелефонировал по аппарату Симменса, что стоял у меня в кабинете, в Зимний, дежурному генерал-адъютанту и попросил аудиенции у их величеств, сказав, что привез им новости из Крыма и личное письмо. Через полчаса тот же генерал сообщил, что их величества благоволят принять меня немедленно, и я попросил передать, что прибуду через час. Пока помылся-побрился и освежился вежеталем, прошло минут двадцать, еще минут десять заняло облачение с помощью Ефремыча в заранее приготовленный им и оставленный в Питере парадный мундир, Хаким тем временем «отловил» лихача, который доставил меня за четверть часа от назначенного времени к дворцовому подъезду.

Меня проводили к государю, предварительно попросив открыть коробку с подарком для Мишкина, туда вполне можно было винтовку спрятать, а оружие полагалось сдавать.

Царь все же выглядел неважно – некоторая одутловатость лица и бледность так и не прошли.

– Ба, вот и наш купец пожаловал! И чего наторговал? – довольно бодро спросил меня государь. – Что это у тебя за коробка?

– Это летающая модель для Мишкина, потом ему передам, а вам от меня приветы и подарки к Рождеству, – вручил августейшей чете «непрерывные перья» в серебре. – Это перо, которым можно писать месяц или два, оно не протекает, так как использует не чернила, а специальную пасту. В отличие от карандаша, не стирается, водой не смывается.

Показал, как надо пользоваться. Марии Федоровне понравилась сама идея такого пера, а государь сказал, нельзя ли в футляр флигель-адъютантского аксельбанта вкладывать не карандашик, а такое же перо меньшего размера.

– Конечно, государь, в отличие от карандаша, грифель не обломится и точить его не надо, линия всегда будет одной толщины, конечно, каллиграфию с разной толщиной линии им выполнить нельзя, ну так нельзя же каллиграфов куска хлеба лишать, они, скорее, художники, как у японцев и китайцев.

– Так в чем же дело встало, давай всех обеспечивай быстрее такими замечательными перьями, или дорогое оно получается?

– Нет, не очень дорогое, такое перо в простом корпусе, как карандаш (я дал пару ручек в деревянном футляре и показал, как вынимается медный стержень), будет отпускаться на моей фабрике за восемьдесят копеек, пусть в магазине перо будет полтора рубля, но многие, кому надо писать в неблагоприятных условиях: купцы, офицеры, путешественники, купят их по этой цене. Когда стержень закончит писать, то нужно просто заменить его, а старый сдать за деньги в магазин – пятак серебром. Длина сплошной линии шириной три точки [115] составляет не менее пяти верст, проверяли, чаще – больше, до шести верст.

– Так это просто замечательно, и где купить такое чудо?

– Купить можно только после получения привилегии, государь, пока только российская заявка одобрена. Да еще и за границей запатентовать, а то через месяц немцы такую же сделают, скопировав у нас: состав краски они раскроют – у них сильные химики, а в краске заключается весь секрет, а если патенты получим, то пусть иностранцы у нас «непрерывные перья» покупают. Заявки я уже подал, но пока ответа ни из одной страны не получил.

– Хорошо, я распоряжусь, и Министерство торговли через неделю тебе привилегию даст, а по странам ты мне напиши, какие надо, наши посольства подключим, пусть подтолкнут полезное русское изобретение. Весь мир будет такими штуками писать!

Вот это здорово! Надо срочно разворачивать производство здесь, и как только заявки на патенты будут одобрены, можно строить завод по лицензионному выпуску в Швейцарии – пусть возят по всей Европе.

– Благодарю за помощь, государь, вот еще такие же перья в серебре и золоте для великих княжон. Георгию я такое в варианте побольше, для мужской руки, уже подарил на Рождество.

Попросил вызвать лакея, чтобы прогладили письмо утюгом с двух сторон. Потом, пока выполняли дезинфекцию, рассказал о своих впечатлениях. На мой взгляд, Георгию лучше, он окреп и много гулял со мной, запросто проходил пять верст, ни разу не закашлявшись так, чтобы это требовало остановки или тем более возвращения, хотя мокрота отходит и покашливание остается. Но конкретно можно сказать про улучшение только через месяц, сделав бактериоскопическое исследование. Тогда же планируем перейти на более мощный препарат, я все же не думаю, что тот препарат, что сейчас принимает Георгий, может привести к полному уничтожению туберкулезных бацилл. Все же этот препарат для более легких форм, хотя кто знает, Джоржи – молодой человек, и его организм может сам справиться с уже ослабленными, даже не столь сильнодействующим препаратом, микробами.