Чтение онлайн

Студия звукозаписи находилась в центре, поэтому мне пришлось еще раз проехаться в метро, правда, на этот раз без особых неудобств. На входе в здание имелся пост охраны, но охранник крепко спал, положив буйну голову на руки, так что никто не потребовал с меня объяснений относительно того, куда это я направляюсь в такой поздний час. Благополучно миновав коридор, я пошла по направлению к комнате, из которой доносилась музыка. Толкнув дверь, я совершенно опешила от чересчур громких звуков, которые неожиданно обрушились на меня.

В студии находились четверо — оператор, певица и еще двое каких-то мужчин, но никто из них не замечал меня, занимаясь каждый своей работой. Звуки песни, которую исполняла поп-дива, казались слишком резкими в этой небольшой комнате, но поскольку я не закрыла дверь, то пространство значительно расширилось, в результате чего децибелы распределились и стали значительно ниже. Очевидно, это привлекло внимание того самого мужика, который сидел в уголке и смотрел на поющую звезду, причем в его глазах явно проглядывало обожание. Он глянул в мою сторону, состряпал вопросительное выражение лица, потом поднялся и вышел в коридор, плотно прикрыв дверь. Я последовала за ним.

— Вам кого? — не слишком вежливо осведомился у меня мужчина, доставая из кармана сигареты и зажигалку.

— Алексей Клишенко здесь? — Я тоже решила особенно не растрачиваться на вежливости, раз это здесь не принято.

Он кивнул, закуривая сигарету, потом выпустил дым в сторону и коротко произнес:

— Ну да, это я.

Дальше возникло некоторое затруднение, потому что дядька не спешил узнавать, зачем он мне понадобился, а я сама лихорадочно пыталась придумать, как бы мне с ходу заинтересовать его своей скромной персоной. До того как прийти сюда, я решила не придумывать заранее какую-то байку, чтобы она не получилась неестественной. Для начала нужно было посмотреть на того человека, которому придется «втирать очки». Сейчас передо мной стоял явно уставший мужчина с покрасневшими глазами, которые, несмотря ни на что, горели лихорадочным блеском. Не совсем понятно было, что является причиной такого оживления на фоне общей усталости — работа или певица, — однако не было сомнений в том, что Алексей Клишенко явно не торопился домой. Несмотря на довольно поздний час, он был «при параде» — в качественном и стильном костюме темно-зеленого цвета, при галстуке и в белой рубашке, которая здорово шла этому жгучему, без признаков седины брюнету. В общем, господин Клишенко выглядел импозантно и молодо, несмотря на то, что ему наверняка уже около пятидесяти.

Пока я откровенно его рассматривала, он тоже не терялся, скользя по моему лицу и фигуре оценивающим взглядом. Судя по всему, осмотром он остался доволен, по крайней мере сразу после того, как сигарета была докурена, он сделал мне недвусмысленный комплимент.

— Давайте лучше о делах, — мило улыбнулась я, не желая портить отношения преждевременной грубостью.

— О, так вы еще и строгая?! Такая красивая девушка не должна быть колючей, — выдал господин Клишенко не слишком умную идею и хотел было ее продолжить, но тут приоткрылась дверь и из нее выглянула певица.

— Лешик, ты надолго? — капризным голосом произнесла она, демонстративно игнорируя меня. — Иди сюда!

— Подожди, Ирин, тут по делу пришли. — Он деловито повернулся ко мне и проговорил нарочно громко: — Так что там у вас?

— Я от Торовского, — сделала я козырной ход, отчего лицо моего собеседника заметно вытянулось.

— От Торовского? — глупо переспросил он. — Я так и знал! Да-да, не смотрите вы так, я ожидал этого с того момента, как узнал о смерти Василовского. Я подумал тогда, что Торовский теперь непременно со мной свяжется, это вопрос времени. Ну давайте, говорите, чего же он от меня хочет?

«Сначала ты ответишь мне, чего он может от тебя хотеть, — мысленно произнесла я, — а уж потом, в зависимости от обстоятельств, я подумаю, стоит ли кормить тебя байками или можно отделаться туманным молчанием».

Выбрав стратегию поведения на данный момент, я попыталась разговорить Клишенко с помощью прозрачных намеков.

— А вы не догадываетесь? — Я старалась, чтобы мой голос не звучал чересчур вкрадчиво, боясь отпугнуть композитора, заставить его замкнуться. — Наверное, это и так понятно.

— Гм, понятно! — Алексей одновременно оживился и возмутился. — Я наконец ему понадобился!

— Ну да, — осторожно подтвердила я. — А вы не рады?

— Слушайте, девушка, вы вообще в курсе проблемы или нет? — раздраженно вопросил меня Клишенко, сверкая глазами.

— Ну… более или менее.

— Тогда передайте Торовскому, что он — форменная скотина. Тоже мне, король! Я ходил за ним почти четыре месяца, я сидел тогда почти без денег, мне нужна была эта работа. Но тогда он лишь кормил меня обещаниями! А сейчас, когда Василовского больше нет, я ему понадобился, как говорится, на безрыбье… Но сейчас я, извините, занят. Я уже месяц как занимаюсь другим проектом, и если все пойдет хорошо, то получу с него гораздо больше прибыли, чем может предложить мне Торовский!

Клишенко замолчал и в течение этой паузы достал еще одну сигарету, причем руки у него заметно тряслись от волнения. Закурив, Алексей сказал:

— Да, да, передайте Торовскому, что я предпочитаю не иметь с ним никаких дел после этого случая.

— Но, может, потом вы все же согласитесь принять его условия? Ведь раньше вы очень этого хотели?

— Потом… Так у меня уже и следующий проект запланирован, так что ничего у нас не получится! Я всегда говорю, что жизнь полосатая, то полное затишье, то наплыв выгодных предложений. У меня сейчас второе. А ждать Торовский не будет. Что вы! У него ведь все дела — срочные.

Было заметно, что Клишенко несколько успокоился и начал мыслить трезво. Сейчас его уже не беспокоил тот факт, что предложение, которого он добивался давно, было наконец получено, хоть и несвоевременно. Он несколько приободрился, поняв, что все равно ничего не теряет, вновь оглядел меня с видимым удовольствием и, махнув рукой в сторону неведомых врагов, произнес выражение, которое не вписывалось в традиционные представления о воспитанности:

— Ну и хрен с ними!

Я мысленно повторила то же самое и стала прощаться. Мне нужно было успеть на ночной рейс, чтобы уже утром оказаться в родном Тарасове и продолжить расследование.

Москва провожала меня ливнем, который уже отчетливо напоминал о скорой осени. Злясь на себя за то, что не догадалась захватить ни зонта, ни куртки, я дожидалась посадки на самолет и отчаянно мерзла, стараясь подавить предательскую мелкую дрожь. По трапу я поднималась одной из первых, причем так стремительно, будто за мной гналось лохнесское чудовище. И, только сев на свое место, я смогла наконец успокоиться, вздохнуть спокойно и даже улыбнуться при мысли о том, какова будет реакция композитора Клишенко, когда к нему снова придет человек от Торовского и повторит примерно то же самое, что он уже слышал недавно от меня.