Чтение онлайн

– Эй-эй-эй! Что за детский лепет, – Григорьев погрозил пальцем. – Уж если кто-то получили доступ к оперативной информации, то они по любому обо всех узнают: и об отставных, и об уволенных.

– Нет, мы проверяли.

– Интересно как, – Феликс поправил орхидею в петлице.

Железнокопытов кивнул.

– Несколько человек, в том числе уволенные за проступки, с вымышленными заданиями, были отправлены в интересующий нас регион…

Александра поджала пухлые губы.

– Боевой отряд бабников и алкоголиков? – она все еще не могла простить генералу нанесенной обиды.

– Успокойся, – Феликс, напротив, заинтересовался. – Так что с алкоголиками? Тьфу ты, с агентами?

– Все, чьи дела были сданы в архив с подобной формулировкой, вернулись живыми и здоровыми.

– И что это доказывает? – Григорьев смотрел недоверчиво.

– Только одно: по непонятной пока причине, уволенные за проступки оказались вне подозрения. – И бодро добавил: – Так что, опасаться нечего.

– Мне ваши уверения не указ, – садовод поднял руку, мол знаем мы таких, – Вы сначала крысу у себя найдите, а уж потом людей от домашних дел отрывайте.

– Вероятность вашего разоблачения ничтожна!

Но бывший сотрудник был непреклонен.

– Ты уж извини, Михаил Семенович, но лично я рисковать не буду. У меня семья.

Железнокопытов перевел взгляд на Александру.

Рассматривая кружево на бюстгальтере, та отрицательно покачала головой.

– Для меня дело не в риске. Просто я не собираюсь ни с кем спать. Даже с президентом. Даже с нашим. А лучше, вон, – она кивнула в сторону галериста, – обратитесь к нашему плейбою. Голые задницы и шейхи как раз по его части.

Феликс заскрежетал зубами.

– Гадина!.. – после чего отрезал: – Я тоже отказываюсь.

Евстигней задумчиво теребил застежки на парашюте. Он единственный кто выглядел и говорил абсолютно спокойно.

– Меня уволили потому, что ваши врачи сказали: «этот парень может умереть в любой момент» Но я готов был умереть за свою страну, даже если бы был абсолютно здоров. Однако, вы решили не рисковать и комиссовали меня без особых раздумий. Да еще взыскание наложили, – Стин взглянул на генерала с грустной насмешкой. – А теперь вы в безвыходном положении и вам все равно, что со мной может случиться. – Он помолчал. – Думаю, ребята правы – на этот раз придется обойтись без нас, – с этими словами он встал.

Остальные поднялись следом. Они стояли молча, глядя на своего бывшего шефа с обидой, упреком и еще чем-то, что невозможно было выразить словами. И генерал понял – спорить или уговаривать бессмысленно.

Он вернулся к столу, нацепил на нос очки и принялся перебирать бумаги.

– Ну нет, так нет. Как говориться насильно мил не будешь. – Голос звучал холодно. – Вас незамедлительно вернут к вашим кабачкам и тапочкам. Всего хорошего дамы и господа…

Четверка уже дошла до дверей, когда в спину, с явной угрозой, прозвучало:

– Но мой вам совет: не уезжайте слишком далеко. Что-то подсказывает мне, что мы еще встретимся…

«…если бы случилось чудо, и отчаянный путник сумел незамеченным преодолеть многочисленные ловушки и нечеловеческую жару этой безжалостной, выжженной солнцем земли; если бы каким-то волшебным образом он пережил трехдневный переход без тени, воды и в довершении не рухнул бы замертво, укушенный ядовитой змеей, то в самом центре распростертого на десятки километров ада истерзанному взору предстало бы видение, порожденное невыносимым жаром раскаленного песка и тщетной надеждой воспаленных глаз: райский сад, полный хрустальной влаги, божественных ароматов и пения птиц. Этот сад, дрожа, выплывал из призрачного марева пустыни словно самый несбыточный и самый прекрасный из миражей… И имя ему было – «Фата Моргана…»

Высокий молодой араб в белоснежной рубашке – дишдаше выдержал театральную паузу и разжал пальцы. Описав плавный полукруг, листок бесшумно скользнул на мраморный пол.

– И это написал враг! – картинным жестом Азиз эль-Дани обвел главный зал своего дворца. – А что бы сказал друг?

Гости огляделись, их лица не скрывали восхищения, «Фата Моргана» – роскошная резиденция одного из самых богатых людей Ближнего Востока – полностью соответствовала своему названию. Неуловимый мираж, призрачный дворец по середине бескрайней пустыни, не смотря на грандиозные размеры, а, может, и благодаря им, выглядел настолько легким и воздушным, что его почти невозможно было заметить среди барханов. Плавные линии терракотовых стен, идеально повторяющие изгибы песчаных волн, имели вкрапления зеркальной мозаики, из-за чего весь комплекс буквально растворялся в дрожащих струях горячего ветра. Однако, стоило переступить порог, как посетитель оказывался в настоящей арабской сказке. Размеры залов и роскошь отделки изумляли даже самых искушенных: голубой мрамор, доставленный с другого конца света, выкупленные по баснословным ценам исторические ковры, мозаичные арабески из полудрагоценных камней, ляпис-лазури и золота. Над украшением главного зала трудились лучшие мастера мозаики: стебли диковинных цветов искусно переплетались с изящными линиями арабской вязи, образуя плотный ритмичный рисунок, наполненный не только красотой, но и назидательным смыслом. Парадный зал членили хрупкие позолоченные колонны с массивными капителями, переходящими в кружевные арки. Колоны делили сложное многомерное пространство, придавая ему глубину и образуя ниши – меджлисы. Здесь, на роскошных оттоманках, обитых парчой, отдыхали, принимали гостей и вели неспешные беседы. Перед диванами стояли низкие длинные столы, уставленные подносами с фруктами и восточными сластями. Создавая покой и прохладу, журчали фонтаны, в клетках разливались трелями певчие птицы, а мягкие краски узких витражей наполняли пространство мерцающей дымкой.

– Друг бы сказал, что более великолепного дворца на всей земле не сыскать, – средних лет мужчина, упитанный, гладкий, в обшитом золотой тесьмой биште, приложил руку к груди, демонстрируя искренность своих слов. – Душа испытывает бесконечное наслаждение при виде этой красоты.

Хозяин «Фата Морганы» слегка склонил голову, благодаря гостя за теплые слова.

– Но главное достоинство этого дворца не в убранстве.

Гости снова с интересом принялись оглядывать зал, пытаясь понять, что же ускользнуло от их глаз. Но Азиз эль-Дани лишь снисходительно улыбнулся.

– Не пытайтесь обнаружить секрет. Вам это не удастся. Ибо вы находитесь в самом технически совершенном здании на всей Земле, – он вышел в центр зала и поднял руки к своду, украшенному восхитительной сине-золотой мозаикой. – Здесь есть все. Отсюда можно править миром, без опасения, что хотя бы одна разведка об этом догадается. Да скорее снег выпадет на эти барханы, чем посторонний получит хотя бы один байт информации без моего на то позволения!

Речь выдавала в молодом человеке прекрасное образование, манеры были просты и вместе с тем изысканны. Сдержанная утонченность сквозила и в одежде: ничего лишнего, простота и роскошь. Манжеты дищдаша скрепляли запонки, стоившие целое состояние – каждая состояла из двух крупных бриллиантов, обрамленных россыпью изумрудов. Еще один камень, редкого размера и чистоты, был вставлен в массивный перстень, во всем остальном Азиз бен Халифа эль Дани демонстрировал скромность, достойную настоящего миллиардера.

– А что стало с тем человеком? – один из гостей указал на упавший лист бумаги. – Ты сказал, что он был врагом…

– Он мертв.

Гости одобрительно загудели.

– Друзья, попрошу вашего внимания, – Азиз указал на стену по левую сторону от входа. – Смотрите внимательно и приготовьтесь увидеть нечто необычное.

Азиз дважды хлопнул два раза и в ту же секунду стена исчезла. Перед потрясенными гостями предстала еще одна стена, на этот раз из грубо обработанного камня. На ней не было ни арабесок, ни каменной резьбы, просто белёный, грубо обтесанный камень, и массивная металлическая дверь по середине.