Чтение онлайн

— Но, милая Мэри,

Не плачь о потере.

Ботинок для правой ноги

Сошьем тебе новый

Иль купим готовый,

Но только смотри — береги!

Люциус осторожно вошёл. Гермиона стояла между кроватками. В свете ночника она улыбалась засыпающим малышам, и казалось, нет ничего прекраснее этой улыбки. И теплее.

— Ви, Рик, я всегда буду с вами, никто нас не разлучит. И может быть, когда-нибудь вы будете своим детям петь эту песенку, как моя мама пела мне её в детстве.

Люциус обнял её сзади, положив руки на талию.

— Спасибо тебе за них. Они чудесные. И в них так много от тебя.

Гермиона откинула голову ему на плечо, встретившись с голодным взглядом серых глаз, и закусила губу.

Малфой сжал её ладонь и нежно, но настойчиво повлёк в коридор.

— Идём, дорогая. Настало время нашей ночи. Я уже приказал Юне присмотреть за детьми.

По пути она взволнованно говорила:

— Люциус, подожди… По поводу ритуала… Я читала… Я нашла в библиотеке древнекельтскую историю «Приключения Арта, сына Конна». Там говорилось, что когда королева умерла и Конн взял в жены… м-м-м… прелюбодейку из Иного Мира, принадлежавшую к Туа-та Де Дананн, все пошло по-другому: «Конн и Бекума провели год вместе в Таре, и в это время в Ирландии не было ни зерна, ни молока». Я боюсь, поэтому твой мэнор был против…

Малфой раскатисто рассмеялся.

— Беда моя в том, что жена мне досталась слишком умная! Бекума не могла родить Конну, поэтому ему пришлось взять в жёны другую. Следуй за мной и не верь россказням глупого трубадура, который ничего не смыслил в родовой магии!

Он зажёг «Люмосом» яркий огонёк и уверенно направился к широкой лестнице, ведущей куда-то вниз.

Чем ниже они спускались в таинственном сумраке, тем больше Гермиону окутывал какой-то первобытный страх. Люциус из английского джентльмена превратился в охотника, ноздри хищно подрагивали, глаза в свете волшебного огонька сверкали, как фианиты.

Гермиона прижалась к нему.

— Люциус, я боюсь!

— Всё будет хорошо, малышка!

От шампанского кружилась голова и заплетались ноги. Гермиона споткнулась на очередной ступеньке, и Люциус взял её на руки.

— Я не понимаю, зачем нам в подвал…

— Уже близко.

Он остановился перед глухой каменной стеной и поставил жену на ноги.

— А теперь повернись!

Гермиона, затаив дыхание, подчинилась. Малфой стянул с волос золотистую ленту и завязал ей глаза.

— О господи, Люциус… Сколько ещё функций у твоей ленты?

Он тихо усмехнулся:

— У тебя будет много времени, чтобы узнать их все. А пока лишь скажу, что по давнему обычаю наших предков жених завязывает узел невесте в знак вечной любви. И я привязываю тебя к себе. Навсегда.

По тихому скрипу Гермиона поняла, что открылся потайной ход, как в трактир «Дырявый котёл».

— Эту комнату мэнор открывает только для тех, кто решил связать себя древними узами, — тихо пояснил Люциус. — В брачную ночь.

Гермиона не нашла, что ответить, только облизнула пересохшие от смущения и любопытства губы и крепче сжала руку мужа, когда он помог переступить через порог.

Тайный ход закрылся со зловещим скрипом. Внутри пахло чем-то древним и чуть сладковатым, так пахнет в подземельях или старых библиотеках. А ещё немного — мускусом.

Лёгкий ветерок пронёсся по помещению, взметнув подол платья Гермионы.

— Люциус… Мне страшно!

Он взял её за руку и крепко сжал.

— Ничего не бойся. Я здесь, рядом. А ты — теперь хозяйка здесь… Я, Люциус Абраксас Малфой, беру в жёны эту ведьму, Гермиону Джин Грейнджер!

Его громкий голос разнесся по невидимому помещению и несколько раз отразился от стен. Земля под ногами будто задрожала. Она не двигалась, но в то же время чувствовались колебания: р-рок! Р-рок!

И Гермиона с волнением поняла: мэнор разговаривает со своим хозяином, откликается ему. В воздухе всё потрескивало от избытка магии так, что покалывало кожу, даже в Хогвартсе казалось, было меньше этой неукротимой волшебной силы.

Она с трудом подавила желание прижаться к мужу, когда в вое невидимого ветра услышала голоса: мужские, женские, молодые и старые. Это было жутковато.

— Я взял её невинной, и кровь её на мне! — зычным голосом продолжил Люциус.

Гул усилился. Сейчас в нём различался шёпот: «сильная ведьма», «даровитые дети», «владеет, обладает», «до смерти, до конца». Создалось пугающее ощущение, что множество волшебников из бесчисленных поколений Малфоев стоят вокруг неё и бесцеремонно разглядывают, обсуждают.

Гермиона выдавила:

— Это что, какая-то тёмная магия?

— Тёмная — не значит плохая, — усмехнулся Люциус. — Ты согласна быть моей? Согласна быть со мной единым целым?

Она почувствовала, как вспыхнули щёки от властных и возбуждающих ноток в его голосе. Этот ритуал не шёл ни в какое сравнение с тем, что провёл Кингсли.

— Да, я… — во рту вдруг пересохло.

— Громче!

— Согласна!

— Да будет так! — ответил Люциус.

Тёплый вихрь снова закружил подол свадебного платья вокруг лодыжек, и Гермиона отчаянно сжала руку мужа от страха.

По шороху и звуку расстёгиваемой молнии она поняла, что он разоблачился. Но оказалась совсем не готова к тому, когда Люциус положил руку ей на спину, медленно размыкая застёжку свадебного платья.

— Люциус! Я боюсь! Я хочу видеть тебя!

— Доверься мне, милая, — Малфой встал позади, и его тёплое дыхание щекотало ухо. — Ещё увидишь. А пока чувствуй!

Гермиона замерла, прислушиваясь. Люциус шептал какие-то заклинания то ли на кельтском, то ли на бретонском, и голоса предков вторили ему, умножая силу волшебных слов.

И от его ласковых касаний, а ещё от магии, разлитой вокруг, Гермиона почувствовала, как знакомый жар охватывает тело. Руки мужа спустили вниз платье, и, поглаживая бёдра, а затем талию, поднялись к груди, лаская нежные полушария.