Миньон, просто миньон...
Шрифт:
Адэр картинно всхлипнул, захрипел, подергал рукой и ногой.
– Сиятельные лорды, – ван Диоморд был на редкость талантливым юношей, по крайней мере значение пантомимы канцлера ему удалось расшифровать без труда, - прошу прощения, но лорду ван Харту срочно требуется отдых.
Перерыв Королевского совета, сиятельные лорды!
И секретарь вывез кресло канцлера ван Харта из зала совета.
Кресло, спроектированное Патриком лордом Уолесом, было маневренным и легким. При желании Адэр мог управлять им и одной рукой, но с Диормодом,толкающим егo вперед, было гораздо удобнее и быстрее.
– Молодец, – похвалил ван Харт секретаря.
– Не отменить совет, а прерваться на некоторое время. Пусть ждут, сидят и придумывают всякие ужасы.
– Милорд не планирует туда возвращаться сегодня?
– Посмотрим, что предложит нам лорд ван Хорн. И, кстати , если я вернусь сегодня в совет, напомни мне внести предложение лишить его канцлерства. Я затянул с этим вопросом просто до неприличия.
– Вам было не до того, милорд, - утешил господина талантливый юноша, - лорд ван Хорн тихонько cидел в
Домании, пока вы здесь решали государственные вопросы.
дэр поморщился.
– Лесть – шутка полезная, но лишь в умелых руках.
оследнее, что мне от тебя сейчас нужно…
Секретарь понял, что увлекся,и рассыпался в цветастых извинениях.
– Гэбриел! Дoрогой зять! Как я рад! Скoлько же лет прошло?
– воскликнул ван Харт, когда уже взмокший от усилий ван
Диормод, дотолкал его кресло до гостиной.
Канцлер ван Хорн пружинно поднялся:
– Адэр! Дорогой шурин! Судя по тому, как ты сейчас выглядишь, столетия.
И после, поклонившись и сложив руки перед грудью, негромко добавил:
– Как я рад.
Моя маменька, графиня Шерези, любила напоминать мне, дитятке неразумному, что жизнь человеческая есть суть равновесие,и за взлетом почти всегда следует падение, высоту взлета уравновешивающее, и что, если уж вознесся, не гневи
Спящего, не гордись. сли предположить, что эта жизненная сентенция имеет и обратное действие, в теперешнем своем бедственном положении, мне следовало избегать греха, противоположному гордыне, греха уныния. Ведь, в сущности, я оказалась сейчас там же, откуда начинала. То есть в запущенном замке. И занималась делoм с детства привычным –
черной работой. Надеюсь, что когда я вознесусь к вершинам в следующий раз,то, чтo в Блюр не было ни милой родительницы, ни чудесной моей Магды, ни подруг и поклонников, мнe зачтется.–Тишайший замок Блюр, – думала я, волоча по коридору корыто с помоями.
– Чтоб тебе провалиться вместе со всеми своими oбитателями.
Хотя, нет, неправда. дин поклонник у меня здесь есть .
Когда кухонная челядь рухнула на колени перед Караколем, я сперва растрогалась, даже всхлипнула про себя: «Бедняжки!
Вас тоже лишил голосов поганый фахан!»
Пока я сентиментальничала , Караколь обвел склоненные фигуры взглядом, медленным и тяжелым как… что-нибудь тяжелое и медленное, дождался пока одна из женщин подняла к нему лицо. Затем, повернувшись ко мне, проговорил:
– Это – главная кухарка, ты будешь исполнять ее указания.
Я посмотрела на главную кухарку – бурое платье из странной поблескивающей ткaни, волосы скрыты под плотный чепец, лицо – длинное и очень костистое,такой же длинный ноc, а под ним (святые бубенчики!) жесткая щеточка усов.
«Как зовут мою начальницу?»
– Это не важно, - ответил мне Караколь, - ты все равно не сможешь ее позвать.
«Как и она меня. Каким же образом она будет отдавать мне указания?»
Он повернулся к кухарке. Глазки у нее были маленькие и очень темные, когда они забегали, перемещая взгляд с меня на фахана, я поежилась.
– на уверена, что ты ее поймешь.
«Буду звать ее Усындра», – решила я.
огодите! Караколь не произнес ни слова, значит кухарка читает его мысли? И мои тоже может?
Караколь развернулся, взмахул крыльями и на мгновение накрыл меня ими.
– Твои могу читать только я, болтушка, - шепнул он мне на ухо.
– встретимся после заката.
Он ушел. А я подумала : «Тысяча мокрых фаханов! Кажется у меня появился поклонник».
Усындра действительно не понимала, о чем я думаю, никто из них не понимал. А что до указаний… Когда тебе показывают на ведро и суют под нос тряпку, сложно сомневаться, что именно в этот момент от тебя хотят.
Как только фахан удалился, все молча поднялись с колен и вернулись к работе. Молча! Усындра ухватила меня за руку, пальцы у нее были длинные и сухие,и потащила вглубь кухни.
Я упиралась босыми пятками в пол, но скоро поняла, что кухарка гораздо сильнее. Ведро,тряпка, заваленный очистками стол в углу. Меня толкнули к нему.
«Ну что ж, Басти, ты можешь сейчас устроить грандиозный безмолвный скандал, даже с битьем посуды, но…»
Тут начальница моя ощерилась, показав торчащие желтые зубы.
«…но ничего этого не сделаешь, потому что эти крысы сожрут тебя с потрохами».
На кухне были крысы. Нет. Не так. На кухне работали крысы.
Которым колдовством придали некое сходство с людьми. И
бурые их платья, которые поначалу казались мне униформой, были шкурами,и чепцы их были вовсе не чепцами,и…
Крыс я не боялась. Я, кажется, уже ничего не боялась.
Прибрать загаженный стол было делом плевым, я могла бы справиться с этим и с закрытыми глазами,и минут за пять, но провозилась больше часа. Я тянула время, присматриваясь и прислушиваясь. Прислушиваться было не к чему. Общались работники мысленно,только время от времени кто–то из них негромко и мелодично посвистывал, призывая Усындру. Я