Чтение онлайн

— Утонула, — прошептал он.

Гвенда положила руку на широкое плечо соседа, пытаясь утешить, но крестьянин даже не заметил. Воин в черно-красной ливрее графа Роланда внес безжизненное тело крупного мужчины. Парень зашатался: его отец. Девушка попросила:

— Положите его здесь, рядом с женой.

Вулфрик окаменел. Он ничего не говорил и, похоже, ничего не понимал. Гвенда тоже была потрясена. Что можно в такой ситуации сказать человеку, которого любишь? Все приходившие в голову слова казались глупыми. Она так хотела его утешить, но не знала как.

Юноша не отрываясь смотрел на тела родителей, а Гвенда перевела глаза на Дэвида. Тот не подавал признаков жизни. Девушка подбежала к нему. Глаза его застыли, он больше не дышал. Положила руку на грудь: сердце не билось. Как все это вынесет Вулфрик? Гвенда вытерла слезы и вернулась к молодому крестьянину. Скрывать правду бессмысленно.

— Дэвид умер.

Вулфрик посмотрел на нее пустыми глазами, словно не понял. Ужасная мысль пришла Гвенде, что, может, от горя парень повредился рассудком. Наконец он произнес:

— Все. Все трое. Все погибли.

Юноша посмотрел на Гвенду, в глазах его стояли слезы. Она обняла возлюбленного, который содрогался от безудержных рыданий, и крепко-крепко прижала к себе.

— Бедный Вулфрик, — повторяла она. — Бедный, бедный, любимый Вулфрик.

— Слава Богу, у меня еще есть Аннет.

Часом позже тела погибших и раненых покрыли почти весь пол. Помощник настоятеля Карл Слепой стоял в средокрестии с тонколицым казначеем Симеоном — своими глазами. Ему пришлось возглавить работы, поскольку Антония никто не мог найти.

— Брат Теодорик, ты? — спросил он, узнав по звуку шагов вошедшего голубоглазого монаха. — Найди могильщика, скажи, чтобы он взял в помощь шестерых сильных мужчин. Нам понадобится по меньшей мере сто могил, а в это время года мы не можем затягивать похороны.

— Иду, брат.

Керис поразилась, как толково распоряжался Карл, несмотря на слепоту. Когда Мерфин организовал работы на реке, она ушла оттуда. Убедившись, что все монахи знают о беде, нашла Мэтью Цирюльника и Мэтти Знахарку и отправилась на поиски своих. На мосту в момент крушения находились только дядя Антоний и Гризельда. Отца девушка нашла у здания гильдии с Буонавентурой Кароли. Эдмунд пробурчал:

— Теперь им придется построить новый мост! — И заковылял к реке помогать вытаскивать людей из воды.

Остальные оказались в порядке: тетка Петронилла готовила дома обед; сестра Алиса сидела с Элфриком в «Колоколе»; двоюродный брат Годвин проверял в соборе, как идут строительные работы. Гризельда отправилась домой отдохнуть. Об Антонии не было никаких известий. Керис не любила дядю, но не желала ему смерти и время от времени с тревогой осматривала тела, которые все несли и несли с берега.

Мать Сесилия и монахини промывали раны, накладывали мед, обеззараживающие средства, повязки и разносили укрепляющий, горячий, сдобренный пряностями эль. Мэтью, опытный полевой хирург, работал вместе с тучной Мэтти. Цирюльник вправлял поломанные руки и ноги, а Знахарка потом выдавала успокоительное.

Керис прошла к южному рукаву трансепта. Там, подальше от шума, сутолоки и крови, старшие врачи-монахи суетились вокруг все еще безжизненного тела графа Ширинга. С него сняли мокрую одежду и накрыли тяжелым одеялом.

— Он жив, — сообщил ей Годвин, — но положение очень серьезное. — Ризничий показал на затылок: — Раздроблена часть черепа.

Голова графа напоминала раздавленную корку пирога, смоченную кровью. В щели даже виднелось серое вещество. Конечно, с такими страшными ранами ничего не поделаешь. Брат Иосиф, видимо, считал так же, поскольку потер большой нос и прошепелявил:

— Необходимы мощи. Только они дадут надежду на выздоровление.

Керис не очень верила в это, но ничего не сказала. Зная, что в данном отношении отличается от остальных, она редко афишировала свои воззрения. Сыновья графа, лорд Уильям и епископ Ричард, стояли тут же. Высокий черноволосый бравый Уильям был более молодой копией человека, лежавшего без сознания. У Ричарда же были более светлые волосы и выпирающий животик. Возле них мялся брат Мерфина Ральф.

— Это я вытащил графа из воды, — напомнил он.

Керис уже второй раз слышала от него эти слова.

— Да, хорошо, — отозвался Уильям.

— А вы ничем не можете помочь графу? — обратилась к монахам Филиппа.

Годвин ответил:

— Самое сильное средство — молитва.

Мощи святого Адольфа покоились в ковчеге под главным алтарем. Когда Годвин и Иосиф ушли за ними, Мэтью Цирюльник наклонился над графом и осмотрел рану на голове.

— Так не лечат, — бросил он.

Уильям резко бросил:

— Что вы хотите этим сказать?

Лорд говорил, как и его отец.

— Череп ничем не отличается от других костей, — ответил Мэтью. — Он может срастись, но нужно правильно свести осколки. Иначе, если криво…

— Вы полагаете, что знаете лучше монахов?

— Милорд, монахи знают, как призвать помощь невещественного мира. Я лишь скрепляю поломанные кости.

— А откуда у вас такие знания?

— Много лет назад я служил хирургом в королевской армии. Войну с шотландцами прошел бок о бок с графом Роландом. Я и раньше видел проломленные головы.

— Вы можете что-нибудь сделать для моего отца?

От напора Уильяма Мэтью заметно нервничал, но говорил уверенно:

— Я бы вынул частички сломанной кости из мозга, промыл их и попытался сложить.

Керис разинула рот. Она не осмелилась бы на такую дерзкую операцию. Как у Цирюльника хватило духу предложить такое? А если он не прав?

Уильям спросил:

— И отец выздоровеет?

— Не знаю, — ответил Мэтью. — Иногда раны головы имеют странные последствия — нарушается ходьба или речь. Все, что я могу, это сложить череп. Если вы хотите чудес, просите святого.