Чтение онлайн

— Хорошо. — Годвин встал. — А я постараюсь присутствовать при их разговоре.

Он поцеловал мать в щеку и вышел. Рыбу съели. Мерфин жевал пропитанный соусом хлеб. Эдмунд предложил ему еще вина, но юноша отказался, побоявшись грохнуться с крыши церкви Святого Марка. Петронилла ушла на кухню, а олдермен удалился в гостиную соснуть. Мерфин и Керис остались одни. Молодой строитель пододвинулся к ней и поцеловал. Девушка улыбнулась:

— Я так горжусь тобой.

Фитцджеральд засиял. Он и сам собой гордился. Мастер опять поцеловал ее, на сей раз долгим поцелуем, и дотронулся до груди. Керис тихонько засмеялась:

— Хочешь, чтобы я тебя завела?

Это случалось иногда по вечерам, когда отец и Петронилла уходили спать и молодые люди оставались одни. Но сейчас был день, и войти могли в любой момент.

— Нет.

— Мне это ничего не стоит. — Она дотронулась до него.

— Неудобно. — Тот встал и отошел к другому концу стола.

— Прости.

— Наверно, не стоит больше этим заниматься.

— Чем?

— Прятаться, бояться, что кто-нибудь может войти.

Девушка обиделась:

— Тебе не нравится?

— Еще как нравится! Но лучше наедине. Я теперь зарабатываю, могу купить дом.

— Ты получил-то всего одно жалованье.

— Ну да… А чего ты помрачнела? Я что-то не то сказал?

— Нет, но… зачем что-то менять?

Он растерялся.

— Я просто хочу большего. То же самое, наедине.

Керис упрямо посмотрела на него.

— Мне и так хорошо.

— Да мне тоже… Но все когда-нибудь кончается.

— Почему?

Фитцджеральд как будто с ребенком говорил.

— Потому что мы не можем всю оставшуюся жизнь жить с родителями и целоваться украдкой, когда никто не видит. Нам нужен свой дом, мы должны жить как муж и жена, спать вместе каждую ночь и заниматься этим по-настоящему, а не просто заводить друг друга; создать семью.

— Зачем?

— Не знаю зачем, — разозлился Мерфин. — Потому что жизнь так устроена, и я не собираюсь ничего тебе больше объяснять. Кажется, ты не хочешь понимать или по крайней мере делаешь вид, что не понимаешь.

— Ладно.

— Кроме того, мне нужно работать.

— Тогда иди.

Фитцджеральд растерялся. Он так переживал последние полгода, что не может жениться на Керис, и полагал, что она тоже его ждет. А теперь оказывалось, что это не так. Наоборот, обиделась на то, что он настолько в ней уверен. Неужели Керис действительно считает, что эти детские отношения могут продолжаться до бесконечности? Мерфин смотрел на возлюбленную, пытаясь прочесть ответ, но видел лишь мрачное упорство. Махнув рукой, молодой строитель вышел.

На улице Фитцджеральд помедлил. Может, вернуться и поговорить начистоту? Но, вспомнив лицо подруги, понял, что сейчас ее лучше не трогать. По дороге к церкви Святого Марка он все думал, как же получилось, что так плохо кончился замечательный день.

Годвин готовил Кингсбриджский собор к большой свадьбе. Храм должен предстать во всем великолепии. Помимо графа Монмаута и графа Ширинга, съедутся бароны и сотни рыцарей. Нужно заменить треснувшие каменные плиты, осыпающуюся лепнину, замазать выщербленные камни, побелить стены и все выдраить.

— И закончить работы в южном приделе, — говорил Годвин Элфрику, когда они обходили собор.

— Не уверен, что это возможно…

— Как хотите, но на такой важной свадьбе в алтаре лесов быть не должно. — Ризничий увидел Филемона, который энергично махал ему из дверей южного рукава трансепта. — Простите.

— У меня людей не хватит! — крикнул ему вдогонку Элфрик.

— Нечего ими разбрасываться, — бросил Годвин через плечо.

Филемон взволнованно шепнул:

— Монах Мёрдоу рвется к графу.

— Замечательно!

Накануне Петронилла ходила к монаху, и утром заговорщик велел Филемону посматривать в госпитале, когда появится Мёрдоу. Он так и думал, что тот придет пораньше. Ризничий быстро пошел в госпиталь, служка — следом. Годвин с облегчением вздохнул, увидев дожидающегося аудиенции бродячего проповедника в просторном помещении на первом этаже. Толстяк прихорошился: вымыл лицо, руки, расчесал волосы, обрамляющие тонзуру, почистил рясу. Он, конечно, не тянул на аббата, но вполне мог сойти за монаха.

Не поздоровавшись, Годвин поднялся по лестнице. У дверей графа дежурил брат Мерфина Ральф — красавец, если не считать недавно сломанного носа. Но у всех сквайров поломанные носы.

— Привет, Ральф, — доброжелательно поздоровался ризничий. — Что у тебя с носом?

— Подрался с одним крестьянским уродом.

— Нужно подровнять. Мёрдоу уже приходил?

— Да. Просили подождать.

— А кто у графа?

— Леди Филиппа и писарь, отец Джером.

— Спроси, примет ли он меня.

— Леди Филиппа не рекомендует графу никого принимать.

Годвин заговорщически подмигнул Ральфу:

— Но ведь она всего лишь женщина.

Ральф усмехнулся в ответ, приоткрыл дверь и, просунув голову, провозгласил:

— Брат Годвин, ризничий.

Через какое-то время в коридор, закрыв за собой дверь, вышла леди Филиппа.

— Я ведь говорила тебе: никаких посетителей, — сердито сказала она. — Графу Роланду нужен покой.