Чтение онлайн

Попав в коридор, ведущий к жилым комнатам, Том и Джон встретили наконец и самого хозяина. Поздоровались тихо, словно кто-то мог их подслушать.

— Как «посылка», Дик? — сразу перешел к делам Том.

— Нормально. Легализовал в седьмой секции, сейчас готовятся к стрельбам, — ответил Трейси. — Да, пока есть время — поздравляю тебя с генералом, Том. Обогнал меня, парашютист.

— У тебя есть хорошая возможность меня догнать, Дик. Но не будем терять время. Где «эти»?

— Если мои все правильно вычислили — собираются у Энглтона. Через, — Трейси поднял руку и посмотрел на часы, — полчаса.

— Звони моим, собирай своих. Захватим на месте, — приказал Том.

— А…

— Все законно, — Донован подал Тому папку. — Читай. Подписано президентом и генеральным прокурором. Контрассигновано адмиралом[2]…

— Ну, Автомат, ты и хитрец. Все предусмотрел, — криво усмехнулся Дик.

— А вот не надо было нарушать законы и применять «призраков» внутри страны, — ответил хищной улыбкой Том. — К тому же я очень не люблю, когда на меня покушаются, — добавил он.

Дальше все произошло совсем просто и буднично, словно судьба исчерпала все свои сюрпризы.

Семь автомобилей, из которых два фургончика, подъехали к одному из штабных зданий в форте. Неожиданно затормозили напротив и из них выскочили парашютисты и «призраки», вооруженные до зубов. Пока «призраки», одетые в характерный «городской» камуфляж, брали штаб, парашютисты образовали внешнее кольцо обороны. Установили на углах здания четыре пулемета, залегли за машинами и бордюрами. А потом, воспользовавшись успехом «призраков», быстро втянулись в здание, обосновавшись на первом этаже. Машины, пока никто не успел ничего понять, отогнали в сторону, на стоянку.

— Et tu, Brute[3]? — процитировал слова Цезаря Том, окинув взглядом сидевших в кабинете арестованных и увидев среди них своего бывшего начальника Самуэля Кошена.

— Предатель, — прошипел в ответ Сэм.

— История покажет, кто прав, — холодно ответил Том и приказал всех арестованных рассадить по разным кабинетам.

Через час к штабу подъехал кортеж из нескольких штабных автомобилей, охраняемый бронетранспортером «Коммандо». Прибыл адмирал Рейборн, чтобы на месте разобраться в ситуации и заодно наказать непричастных и наградить невиновных. И на этом участие Тома в разгроме заговора против Кеннеди закончилось.

Еще через сутки Том в парадном мундире бригадного генерала сидел в кресле напротив длинного, покрытого зеленым сукном стола. За ним уже заняли места несколько членов комиссии, включая лидера демократов в Палате представителей конгрессмена Хейла Боггса, его соперника от республиканцев Джеральда Форда, и несколько сенаторов, демократов и республиканцев, из которых Том хорошо знал только Джона Дингелла-младшего из Мичигана и Эда Маски из Мэна.

Один из служащих распахнул дверь и в комнату вошел сенатор Джон Шерман Купер. Осмотрев хозяйским взглядом помещение и присутствующих, он неторопливо уселся в свое черное, обтянутое кожей кресло. Наконец он столь же неторопливо положил на стол папку с бумагами и стукнул молоточком. Секретарь вывесил на ручку главной двери табличку «Идет заседание» и плотно прикрыл дверь.

— Сегодня мы выслушаем генерала Томпсона, — столь же неспешно заговорил Купер. — Поскольку комиссии разрешено работать в часы заседаний Сената и Конгресса, то мы можем работать без перерыва. Заседание, если не возражают члены комиссии, продлится не менее чем полтора часа, то есть до часу пополудни. Есть возражения? Нет?

Посмотрев на сидящих справа и слева от него, Купер снова стукнул молотком.

— Возражений нет. Приступаем, — после этих слов секретарь положил перед Томом библию и Томсон, словно в суде, поклялся говорить только правду. — Согласно регламента первый вопрос задаст сенатор Маски, — продолжил Купер — Прошу вас.

— Господин генерал, считаете ли вы, что Советский Союз приобрел способность нанести по нашей стране ответный удар при любом сценарии войны?

— Да, несомненно, — ответил Том. — Как и наши стратегические силы, стратегические силы СССР состоят из трех дублирующих систем вооружений — межконтинентальных баллистических ракет, баллистических ракет на подводных лодках и стратегических бомбардировщиков. Различие состоит в меньшей численности бомбардировщиков и ракет на подводных лодках и большей численности наземных систем у Советов. Однако с начала построения своих стратегических вооружений Советский Союз делает все для их защищенности и неуязвимости от превентивного удара. Именно поэтому СССР способен выдержать первый удар и нанести ответный.

— Но в таком случае у них появляется искушение нанести удар первыми? — вступил в опрос сенатор от республиканцев Рассел.

— Нет. Потому что наши стратегические силы также способны выдержать первый удар и даже понеся потери, нанести неприемлемый ущерб агрессору. Какими бы ни были их намерения или наши намерения, наши и их действия вызывают ответные меры, обесценивающие предыдущие. Это тот самый феномен действие — противодействие, который обесценивает дальнейшую гонку вооружений и заставляет нас искать решения в политических договоренностях.

— Именно поэтому вы, генерал встречались вне официальных заседаний с представителями советской стороны? — задал неожиданный вопрос Купер.

— Любое взаимоприемлемое решение должно опираться на оценки профессионалов, — не отрицая и не подтверждая заявления Купера, ответил Том. — А для профессионала важно знать все, относящееся к обсуждаемому вопросу.

— Профессионалы построили «Титаник», а Ковчег построил дилетант, — заметил Джеральд Форд.

— Уверяю вас, сэр, что, если бы Ковчег построили профессионалы, на нем хватило бы места даже допотопным животным, — парировал Томпсон.

— Нам понятна ваша точка зрения и ваши аргументы, генерал, — Форд, однако не остался в долгу. — Но что вы скажете на опубликованные в газеты «Лос-Анджелес таймс» сведения о вашем участии в налетах банды «Трилистник» и особенно в знаменитом ограблении в Хилл-Вэлли в сорок первом году?

— Замечу, что данные сведения не имеют никакого отношения к рассматриваемым на данном заседании вопросам, сэр. К тому же, сэр, верить журналистам, особенно такого издания, без предъявления соответствующих доказательств я бы ни стал ни при каких обстоятельствах.