Чтение онлайн

Эрвальд и Бертрам, уже верхом, близко подъехав друг к другу, тихо переговаривались о чем-то. Зоннек подал знак к отъезду.

Довольно многочисленное общество тотчас разделилось на две части: Зоннек и англичане, все отличные ездоки, не выдержали езды шагом, весело отправились вперед и скоро были уже далеко; профессор же ехал медленно и осторожно, Эльрих и обе дамы — тоже. Эрвальд ехал рядом с Ульрикой Мальнер и расточал ей любезности, впрочем, без успеха; в качестве приятеля доктора Бертрама он был в опале и получал лишь самые недружелюбные ответы.

Зельма, напротив, была удивительно весела. Она, как всегда, была в черном, потому что носить летнее ей не позволялось из-за траура; светлой на ней была только шляпа с белой вуалью; из-под нее выглядывало милое розовое личико. Она совсем расцвела за последнее время.

Ульрика сторожила ее и доктора, как Аргус [5] .

Спокойствие врага, который, разумеется, тоже был в числе отставших, ничуть не вводило ее в обман.

Правда, он даже не пытался помочь Зельме сесть на осла и теперь спокойно ехал рядом с профессором, беседуя с ним, но под этим, конечно, крылось какое-то новое коварство.

Сзади всех ехал Эльрих в довольно угнетенном состоянии духа. Совесть нисколько не мучила его, но он боялся, чтобы его измена не была открыта; он все еще «собирался с духом» для бунта.

— Чудное утро! — обратился Рейнгард к своей соседке. Только следовало выехать немножко раньше, а то солнце начинает уже припекать. А между тем сегодня двадцать третье декабря. Удивительный климат!

— Безобразный климат! — сердито крикнула Ульрика. — У нас, в Мартинсфельде, теперь пятнадцать градусов мороза и такие вьюги, что зги не видно. И это называется святки! В этой пустыне все навыворот, даже времена года и те перепутались. Здесь уже с самого раннего утра потеешь, да еще на осле! Нечего сказать, удовольствие!

Она с бесконечным презрением посмотрела на своего почтенного осла Рамзеса, который, нисколько не обижаясь, продолжал спокойно шагать дальше. Маленький темнокожий проводник трусил рядом, не сводя лукавых черных глаз с Рейнгарда, пока тот не сказал ему несколько слов по-арабски.

Рамзес вдруг остановился как вкопанный; понуканье, дерганье за повод — все было напрасно. Он решительно отказывался сдвинуться с места.

— Вот так история! Ибрагим, что с ним такое? — закричал Эрвальд и сам схватил осла за узду.

Следствием этого было то, что Рамзес повернулся головой в обратную сторону; в ту же минуту Ибрагим нанес ему сильный удар, и осел на этот раз пустился бежать, только в противоположном направлении. Мальчишка, вместо того чтобы удержать его, с громкими криками помчался за ним, что только придавало ослу прыти. Рейнгард в свою очередь повернул и загалопировал следом за Рамзесом; через несколько минут он нагнал беглеца, но тот принял это за приглашение тоже начать галопирование. Он приналег, и они во весь дух помчались назад в Луксор.

Компания, конечно, остановилась. Зельма вскрикнула в испуге:

— Боже мой!.. Ульрика!.. Осел сбросит ее!..

— Нет, он только немножко побегает, — успокоил ее доктор, моментально очутившийся рядом. — С ней Эрвальд. Ничего не случится, мы можем спокойно ехать дальше. Не правда ли, профессор?

— Конечно, — равнодушно ответил тот. — Не тревожьтесь, госпожа Мальнер! Раз там Эрвальд — опасности ни малейшей. Мы опоздаем в Карнак, если будем стоять. Я еду.

— И я, — отважно заявил Эльрих.

Они видели, что ослы остановились вдали, и Эрвальд спрыгнул с седла. Зельма все-таки непременно хотела подождать. Тогда доктор, перегнувшись к ней, сказал так тихо, чтобы только она могла слышать:

— Не затрудняйте же нам дела еще больше! Ведь Эрвальд жертвует собой ради меня… ради нас с вами.

Зельма вспыхнула; она только теперь поняла связь между событиями и в величайшем смущении проговорила:

— Если только… если ей не грозит опасность…

— Ни малейшая, даю вам слово! Эрвальд поручился за это. Едемте!

Зельма еще раз оглянулась. Она увидела, что Улърика с помощью молодого человека хочет сойти на землю, и перестала противиться; маленькая кавалькада двинулась дальше.

Рамзес галопировал что было сил. Справа мчался Ибрагим, крича во все горло: «Ялла! Ялла!»; слева Рейнгард, готовый каждую минуту в случае опасности схватить осла за узду. Но он был слишком плохого мнения об энергии почтенной старой девы — последняя вовсе не испугалась, а только еще разъярилась. Когда вдобавок у нее вырвался зонтик и, взлетев, точно воздушный шар, опустился раскрытым на землю, то она чуть было не создала настоящей опасности: ухватившись правой рукой за луку седла, она принялась левой колотить ни в чем неповинного Рамзеса. Последнему это не понравилось; он сделал такой прыжок, что Эрвальду оставалось только схватить его за повод.

Они остановились. Ульрика задыхалась. Эрвальд ругался по-арабски, Ибрагим принимал брань с сокрушенным видом. Но через несколько минут к старой деве вернулся дар речи, и забушевала гроза.

— В вашей пустыне безбожные порядки! Зонтики пропадают, ослы несут, а этот черномазый негодяй бежит себе и только орет, как бесноватый, вместо того чтобы остановить осла.

— Ибрагим совсем потерял голову, я уже отчитал его, — сказал Рейнгард.

Но тогда настала его очередь; вместо того, чтобы поблагодарить его за помощь, Ульрика накинулась на него:

— Вы вели себя немногим умнее! Сколько времени вы галопировали рядом со мной и даже руки не протянули! Почему вы не схватили осла за узду?

— К сожалению, никак не удавалось. Знаете что? Сойдите! С ослом что-то неладно; я осмотрю его.

Ульрика в виде исключения согласилась с Рейнгардом, сошла с его помощью с осла и только теперь оглянулась на остальных. Она с безграничным негодованием увидела, что они преспокойно едут дальше. Кто мог знать, что там делалось без нее! Улърикой овладело сильнейшее нетерпение, и так как осмотру Рамзеса не видно было конца, то она вмешалась: