Чтение онлайн

— С Сойер или Разером? Я встречался с ними обоими. Но близко с ними не знаком.

— Ничего страшного. Я все поняла. Ты подумаешь, что я сошла с ума, но… — она подошла к телефону и позвонила в справочную, потом набрала какой-то номер.

— Мистер Мэннинг на конференции, — ответил голос в Бостоне. — Вы хотите оставить сообщение?

— Скажите ему, что звонит Дженна Соррел.

Барри Мэннинг был у телефона через четыре секунды.

— Док! Страшно рад слышать ваш голос! Елки-палки, в последнее время вам изрядно пришлось помахать крылышками, моя трудолюбивая пчелка.

В ответ Дженна изложила свою просьбу.

— Час сегодня, док? Вы его получите. — Он отвлекся, крикнув кому-то в студии: — Уберите Мойнихена. Вот так, да, я же сказал — уберите Мойнихена! — Барри снова взял трубку. — Минутку, док. Вы сейчас в Калифорнии?

— Да, я хочу выступить у вас сегодня, здесь…..

— Ого, не слабо! Можно спросить, док: это действительно крупное дело? Я хочу сказать, не начнете ли вы пудрить мозги своей новой книжкой или еще чем-нибудь в том же роде?

— Нет, это действительно важное и крупное дело.

— Тогда вы получите свой час. — Было слышно, как Барри кричит в своем кабинете: — Закажите билеты на первый рейс до Лос-Анджелеса. Нет, не так. Первый класс. Полчаса. Билеты для меня и всей моей команды. — Слегка запыхавшись, он снова обратился к Дженне. — Не извольте беспокоиться, док. Я приеду.

— Я буду в суде, найти меня нетрудно.

— Так я найду вас, док? Спасибо.

Дженна повесила трубку и перевела дух, потом рассмеялась.

— Ну что? — спросил Брэд.

— Это моя самая темная и страшная тайна! — воскликнула она, продолжая смеяться. — Я скрывала это всю мою сознательную жизнь, а теперь мои тайны и секреты вырываются наружу с бульканьем, как вопли старого попугая! Кто после этого скажет, что у Господа нет чувства юмора?

Защитники потребовали прервать процесс в пять минут двенадцатого, и суд отложили до следующего утра.

Дженна ухитрилась немного побыть с Маликом перед тем, как его увели в камеру. Впервые брат был грустен. Он сник, не выказывая больше показного оптимизма.

— Мне не нравится, как сегодня выглядят присяжные, — сказал он. — Кажется, меня ждут неприятности.

— Не волнуйся, брат. Все идет как нельзя лучше.

Малик просветлел лицом.

— Ты так думаешь? Ты, конечно, права. Я становлюсь мнительным.

Три часа спустя Дженна вышла в эфир из студии Барри Мэннинга. Передача транслировалась не только по радио, но и по телевидению.

Барри представил свою гостью без свойственного ему ерничества. Он понимал, что эта передача серьезно поднимет его реноме журналиста.

— Доктор Соррел сообщила мне, что хочет сказать нечто очень важное, но не открыла, о чем пойдёт речь. Самое лучшее, что я могу сделать в такой ситуации — это уступить ей место у микрофона. Итак, Дженна Соррел!

Час спустя Дженне, Брэду, Тони и Джабру пришлось буквально продираться сквозь толпу репортеров, осадивших взятую напрокат телестудию. У входа в отель стоял кордон полицейских. Дженна посмотрела на Брэда.

— Все в порядке, — сказал он. — Пока они прибыли только для того, чтобы защитить тебя.

Той ночью отель напоминал осажденную крепость. Под его окнами собрались орды репортеров и сотни праздношатающихся и любопытных граждан со всей Южной Калифорнии.

Один раз прямо у окна номера Дженны завис вертолет, и она увидела направленный на нее глаз видеокамеры. Джабр, задергивающий штору, живьем попал в кадр передачи Си-Эн-Эн.

Совершенно измотанная Дженна тщетно пыталась, глядя на экран, следить за бесконечным пережевыванием происшедшего во все новых и новых подробностях. Время от времени она пыталась дозвониться до Карима, но безуспешно. Брэд ненавязчиво взял бразды правления в свои руки. Первым делом следовало найти Дженне адвоката.

— Как насчет Розали и техасца? — спросила она. С ними ей было бы очень хорошо.

— Это адвокаты Малика, — возразил Брэд. — Я не уверен, будет ли это этично, если они станут работать и на нас. Но я попытаюсь. У тебя есть их номер?

— Эта малютка — просто молодчина, — расхохотался техасец, когда Брэд дозвонился до него. — Передайте ей, что ее стараниями мы здорово сели в лужу. Однако мы ее все равно любим. Просто восхищаемся ею. Но вот незадача, сучий потрох, мы не можем ее представлять. Погодите, погодите, вы же из Бостона? Когда-нибудь слышали о Сэме Бойле? Это не адвокат, а настоящий черт. На процессах он не одну собаку съел.

Через полчаса Сэм Бойль уже согласился защищать Дженну.

— Он как раз смотрел твое интервью с Барри, когда я позвонил, — сказал Брэд Дженне. — На Восточном побережье уже поздно, но телевизионщики подготовили специальный выпуск.

— О Боже!

В ту самую минуту, глядя в лицо Дженны с экрана телевизора окружной прокурор с отчаянной смелостью клятвенно пообещал упрятать Малика за решетку за преднамеренное убийство. При этом положение прокурора было и в самом деле отчаянным: до выборов оставалось не меньше недели, а обещавший быть для него блестящим процесс на глазах трещал по всем швам.

Позвонил Малик из тюрьмы. Его имя значилось в коротком списке лиц, чьи звонки Брэд разрешил принимать служащим отеля.

— Амира, зачем ты это сделала? Еще несколько дней, и все было бы кончено. Я уже предвкушал победу.

— Прости меня, брат. Я знаю, что все это ты затеял ради меня, но я не могу позволить тебе это самопожертвование. Мне надо было остановить поток лжи — ради самой себя.

— Кто ответил мне по телефону? — требовательно спросил Малик: даже за решеткой он оставался ее старшим братом.