Чтение онлайн

– … этого я не знаю, Никки, – продолжал он. – Но мы будем рады видеть тебя у нас в гостях, и ты можешь прийти поиграть с моим сыном Артуром, когда захочешь. На самом деле, он о тебе вчера вечером уже спрашивал.

– Мама, мама! – Никки бросился к садовому столику. – Посмотри, Пим пришел!

Выражение лица Катерины моментально сделалось непроницаемым – словно захлопнулись ставни. С крайней осторожностью она поглядела на Пима.

– Добрый день, оруженосец, – произнесла она абсолютно нейтральным тоном. Она перевела взгляд на сына. – Спасибо, Никки. Пожалуйста, пойди теперь займись своими делами.

Никки неохотно ушел, бросая взгляды через плечо. Катерина ждала.

Пим прочистил горло, неуверенно ей улыбнулся и отдал нечто вроде полу-приветствия.

– Добрый вечер, госпожа Форсуассон. Надеюсь, вы в добром здравии. – Его пристальный взгляд переместился на сестер Куделок; он приветствовал их учтивым, даже преувеличенно тщательным, поклоном. – Здравствуйте, мисс Марсия, мисс Карин. Я… не ожидал встретить вас. – Он выглядел так, будто ему пришлось импровизировать, на ходу меняя заранее отрепетированную речь.

Карин отчаянно хотелось бы знать, нельзя ли ей притвориться, что запрет говорить с любым человеком из дома Форкосиганов применим только непосредственно к членам семьи, но не к оруженосцам. Она тоскливо улыбнулась Пиму в ответ. Может, он мог бы поговорить с ней? Во всяком случае, ее родители не навязали – просто не могли – свое параноидное правило кому-то, кроме нее. Но, помолчав, Пим только покачал головой и снова направил внимание на Катерину.

Из внутреннего кармана кителя Пим извлек толстый конверт. Плотная желтоватая бумага была запечатана оттиском с гербом Форкосиганов – точно таким же, как рисунок на спинках масляных жуков, – и надписана от руки четким, квадратным почерком; на конверте было только два слова – Госпоже Форсуассон.

– Мадам, лорд Форкосиган отправил меня отдать это в ваши руки. Он велел передать, что приносит извинения за то, что тянул так долго. Видите ли, это все из-за канализации. Ну, именно этого милорд не говорил, но когда в доме случается катастрофа, все делается не вовремя. – он с беспокойством разглядывал ее лицо, ожидая, как она отреагирует на его слова.

Катерина приняла конверт и уставилась на него так, будто там могла быть взрывчатка.

Пим сделал шаг назад и отдал ей крайне официальный поклон. Целую секунду все молчали, затем он снова откозырял ей и произнес: – Извините за вторжение, мадам. Я просто зашел к вам на минуту. Благодарю Вас. – Он развернулся на месте.

– Пим! – Его имя, сорвавшееся с губ Карин, прозвучало почти воплем; Пим, дернувшись, повернулся обратно. – Не смейте просто так уходить! Что там происходит?

– Ты не нарушаешь своего слова? – абсолютно бесстрастно спросила Марсия.

– Хорошо, хорошо! Тогда ты его спроси!

– О, очень хорошо. – С демонстративным вздохом Марсия повернулась к Пиму. – Ну, расскажите мне, Пим, что же там случилось с канализацией?

– Меня не волнуют трубы! – закричала Карин. – Я волнуюсь за Марка! И за мои акции.

– Да? Мама и Па сказали, что тебе нельзя разговаривать ни с кем из дома Форкосиганов, так что тебе не повезло. Я хочу узнать про канализацию.

Осознав смысл сказанного, Пим приподнял бровь, и его глаза на мгновение вспыхнули. Голосом, полным некоей благочестивой невинности, он произнес: – В высшей степени жаль слышать это, мисс Карин. Я верю, что коммодор очень скоро разберется в этом вопросе и снимет с нас карантин. Так вот, милорд сказал мне, что именно я не должен делать: слоняться здесь; беспокоить госпожу Форсуассон какими-либо неуклюжими попытками наладить отношения; приставать к ней, предлагая подождать ответа, либо досаждать ей, пялясь на нее, пока она читает его записку. Это я цитирую его почти дословно. Но он никогда не приказывал мне не заговаривать с вами, юные леди, поскольку не мог предвидеть, что вы здесь окажетесь.

– А-а, – произнесла Марсия тоном, источающим, с точки зрения Карин, омерзительное удовольствие, – так что вы можете говорить со мной и с Карин, но не с Катериной. А Карин может говорить с Катериной и со мной…

– Не очень-то мне хочется говорить с тобой, – пробормотала Карин.

– … но не с вами. Это делает меня единственным человеком среди присутствующих, который может говорить со всеми. Как это… мило. Расскажите мне о канализации, дорогой Пим. Только не говорите, что она снова засорилась.

Катерина незаметно убрала конверт во внутренний карман жакета, оперлась локтем на подлокотник кресла, положила подбородок на руку и принялась слушать; между ее темных бровей пролегла складка.

– Боюсь что так, мисс Марсия, – кивнул Пим. – Вчера поздно вечером доктор Боргос… – упоминая это имя, Пим поджал губы – … крайне спеша вернуться к поискам своей потерянной королевы, взял двухдневный урожай жучиного масла (приблизительно сорок-пятьдесят килограммов, как мы оценили впоследствии), уже начавший переполнять клетки – поскольку мисс Карин не смогла прийти и позаботиться об этих вещах должным образом – и вылил все через лабораторный слив в канализацию. Где это вещество попало в некие химическими условия, вызвавшие его… выпадение в осадок. Нечто вроде мягкого пластыря. Он полностью забил основной слив. Легко понять, что в доме, где живут более пятидесяти людей – включая и весь прибывший вчера штат вице-короля с супругой, и моих товарищей-оруженосцев с их семьями, – это практически сразу создало весьма тягостную критическую ситуацию.

У Марсии не хватило такта сдержать смех. Пим выглядел просто чопорным.

– Лорд Аудитор Форкосиган, – продолжал Пим, кинув на Катерину мгновенный взгляд из-под ресниц, – ранее уже имевший, по его словам, богатый армейский опыт работы с канализацией, тут же и без колебаний ответил на жалобные мольбы своей матери, организовав призыв и и отправившись в подвалы с избранным ударным отрядом, дабы разрешить это затруднение. Каковым отрядом в данном случае были мы с оруженосцем Ройсом.

– Ваша храбрость и, гм, полезность изумляют меня, – подчеркнула Марсия, глядя на него со все большим интересом.

Пим скромно пожал плечами. – Мы не могли с честью отказаться от необходимости пробираться по колено в жучином масле, древесных щепках и, э–э… прочих попадающих в канализацию веществах, раз уж возглавлявшему нашу процессию вся эта грязь пришлась по… гм… глубже, чем по колено. Но поскольку милорд точно знал, что делать, все на самом деле заняло у нас не очень много времени, и в доме все были весьма обрадованы. Однако из-за этой задержки я и доставил письмо госпоже Форсуассон позже – хотя намечал сделать это утром.