Миромагия
Шрифт:
И голоса других призраков, пробивающиеся сквозь шепот, жалостливые, скрывающиеся в пелене, безликие, невидимые:
— А сила в том, что никто не может нарушить гармонию, кроме человека, решившего отдать свою сущность ради изменения мира! Сила в нем, потому что отчаяние, злость и безумие наполнили его душу до краев, и он стал как переполненная чаша, выплескивать ненависть в этот мир. Сила в том, что есть люди, которым не все равно. Но есть ли среди призраков такие люди? Может, найдутся, а, может, нет…
И еще шепот, прямо в сознание, прямо в сердце:
— Это последний путь последних людей. Обратной дороги нет… Сначала направо, потом через лес и вниз, сквозь время и наплевав на пространство…
Испытывая тошноту и жуткое головокружение, Семен вдруг заметил господина Виноградова. Семен постарался сфокусировать на нем взгляд. Шепот в голове усиливался.
— Не трогайте мать! — внезапно закричал господин Виноградов. — Иначе пожалеете у меня!
Вместо ответа, призрачный поток подхватил и его.
Вновь все закружилось, с все нарастающей силой. Семен перестал замечать что бы то ни было вокруг. Ему показалось, что он угодил в аквариум, наполненный до краев изумрудными водорослями.
А потом его вышвырнуло из гостиной. Семен почувствовал, что он летит куда-то вниз, потом стремительно перекувырнулся через голову, ухнул в бездонную пропасть, взлетел, закружился и вдруг ощутил на лице холодные капли дождя. Запоздало донесся звук разбившегося стекла. Несомый призраками, Семен вылетел на улицу.
— А где остальные? — закричал он.
— Нас миллионы! — ответили ему.
— Я имею в виду людей! Живых людей, что были со мной!
— О, за них не беспокойся! Каждый из них летит следом! Мы не можем разлучить вас! Вдруг, вы взаимосвязаны?
— А разве вы не знаете?
— Кто же о таком знает? — спросили у Семена.
— А как быть с теми, кто исчез? Три человека пропали! Может быть, вы и их тогда вернете?
Семен подумал о Наташеньке. Беспокоился ли он о ней? Сердце подсказывало, что да.
— Мы не можем этого сделать! — шептали со всех сторон. — Мы не в силах кого-то искать и кого-то возвращать! Если был кто-то важный, случится казус!
— Но вы же несете нас!
— О. это не сложно. Семь десятков рук — и дело сделано!
— Но тогда…
— Не в силах! Не в силах! Находящиеся в доме, призвавшие нас, открывшие Силу — вот наша цель. Те, кто пропал, нам неинтересны!
— Но они интересны мне! — Семен вздохнул. — Ну, да вам, наверное, наплевать…
Призраки не ответили. Они все шептали и шептали, тихо переговаривались между собой, знакомились, вспоминали былое, бредили, несли чушь и тихо напевали давно забытые песни.
Семен обессилено закрыл глаза. Сейчас ему казалось, что он плывет по течению бурной реки, но все никак не может утонуть. Еще несколько капель упали на разгоряченное лицо.
— А куда мы летим? — спросил он у призраков.
Сквозь сотни шепчущих голосов выделился один, мужской, с легкой хрипотцой и странным акцентом.
— В сторону леса! — шепнул голос. — Там, где должно начаться путешествие!
— А где Гайозет?
— Он один из нас. Может, покажется, как придет время, а, может, и нет. Все зависит от времени, а оно такое капризное…
"Летоисчисление поменяли! Раньше новый год был в сентябре…"
"А мне казалось, что призраком жить невесело. Я столько книг про них почитала…"
"Открою вам страшную тайну. Мне было девяносто шесть, когда я умер. А все думали, что сто два. В тридцать втором мне выдавали новый паспорт, ну и…"
Семен больше не сопротивлялся. Ему даже стало немного нравиться происходящее (ну, или, во всяком случае, показалось, что нравится). Все эти загадки, похищения, призраки, говорящие статуи, бродячие волшебники… разве не о приключениях он мечтал, когда стал работать экзорцистом? Разве он не хотел острых ощущений? А вместо этого пришла рутина обычной жизни — семейные драмы, сумасшедшие старики и старушки, заигравшиеся с волшебством девицы… И ни одной по-настоящему захватывающей истории. Ни одного загадочного убийства или, скажем, погони. Бесы предпочитали сбегать, а не вступать в схватку с человечеством. Большинство бесов вообще селились в людские тела ради забавы или на спор. Шутки у них такие…
Семен вновь подумал о Наташеньке. Было ли ей хоть минуту интересно с ним? Хоть короткое мгновение? Или жизнь с Семеном была для Наташеньки чем-то вроде перевалочного пункта? Может, она и не любила его никогда, а только использовала? Целей у нее, как оказалось, было предостаточно…
И все же он переживал за нее. Сильно переживал.
— Интересно, — пробормотал Семен. — Где она сейчас?
Призраки не ответили. Им было все равно. Они выполняли свое задание и переговаривались. Шепотом.
— А мне вот интересно. — сказал Клим, поворачиваясь к Вальдемару, — что она имела в виду, когда говорила о мертвых Хранителях?
Бродячий волшебник долго и задумчиво переводил взгляд с одного мертвеца на другого. С момента ухода Хватки прошло не больше двух минут, а Вальдемар уже начал нервничать. Нехорошее предчувствие. Оно как таракан — шуршало, царапало и не давало покоя. Вообще-то, если оценивать ситуацию трезво, то ничего хорошего не предвиделось. Но почему тогда он решил, что дальше будет еще хуже?
— Мне кажется, стоит выбираться отсюда, как можно быстрее. — сказал Вальдемар.
— Когда вам в последний раз что-то казалось, мы очутились здесь. — Наташенька не сдвинулась с места. — Может быть, сначала подумать?
Вальдемар вновь посмотрел на мертвых Хранителей.
— Как ты думаешь, если из тела одного идет дым, а второй начинает гореть, стоит тратить время на размышления? — задумчиво пробормотал он.
И тут оба Хранителя вспыхнули, точно факелы, раскидывая хлопья огня в стороны. Тут же загорелась кровать, а следом вспыхнули занавески, огненная дорожка стремительно добралась до двери, отрезав путь к отступлению. Извивающиеся тени весело запрыгали по стенам.