Миры и параллели

Эгди (сокращенное имя от Эаробигда) родилась на звездолёте и не знала другого мира, другой жизни. Своё существование она воспринимала естественным, само собой разумеющимся. Компания шумных и самодостаточных подростков во главе с Эгди, была 20 поколением рожденных на звездолете. С друзьями они исследовали самые отдаленные уголки их общего дома, однажды убежав из зоны обучения вышли без разрешения взрослых в открытый космос. Такое могло прийти в голову только Эгди, но после крутых разборок родителей между собой им разрешили покидать борт корабля.

Звездолет двигался вдали от опасных космических объектов, никто не хотел рисковать их единственным домом. Эгди прекрасно знала историю полета и часто с друзьями обсуждала, что было бы, если бы они остались на своей родной планете обитания – Марфулаксе. Но планета погибла от природного катаклизма, в зоне обучения они часто смотрели голографическое кино «Гибель Марфулаксы». Эгди, изображая из себя исследователя – путешественника, забиралась на склоны вулканов, заглядывая в раскаленное жерло, друзья уступали ей первенство во всем, довольствуясь тем, что тонули в раскаленной лаве, задыхались от дыма и пепла, а Эгди спускалась к ним на быстролёте и спасала всех до единого. Отваге Эгди не было предела, её деятельная натура требовала беспрерывного действия.

Родители Эгди только вздыхали, когда их отвлекали от космических наблюдений и размышлений, рассказывая очередную проделку дочери.

– Эгдиша, ты зачем отправила сегодня Еровира в космос без страховки? – строго спросил отец. – Ты ведь знаешь, что без страховки выход в космос запрещен?

– Знаю, что запрещен, но…теперь мы знаем, что даже без страховки далеко не улетишь от звездолета, так как он создаёт…, – девочка поискала подходящее слово, но отец опередил, – притяжение. – Молодец, Эгдиша, но вокруг нас много опасностей, о которых мы не знаем и выход за пределы звездолета без необходимости – недопустим.

Эгди подняла на отца невинные глаза и тот растаял, но вида не подал, в душе он очень гордился дочерью и её неординарным мышлением.

– Мать, скажи и ты, хоть, что – нибудь.

– Эгдиша, ты можешь сама летать сколько угодно, но друзей не подставляй.

– А как же я одна? Мне не обойтись без их помощи, – думала Эгди, согласно кивая головой.

– В следующий раз ты сначала подумай о последствиях, а потом делай, хорошо? – не дождавшись ответа родители вышли из каюты.

– Эгди, ты одна? – просунул голову в дверь Еровир, осмотревшись он махнул рукой и в каюту шумной толпой ввалились друзья.

– Ну, что сильно ругались? – поинтересовалась Орашени, подруга Эгди, вскакивая на аэрогироскутер и медленно поднимаясь вверх.

– Как всегда, – громко сказала Эгди, цепляясь руками за аэрогироскутер и повисая в воздухе, волосы её разметались по плечам щеки горели.

– Айда, за мной, – крикнула Эгди, она спрыгнула на пол и выскочила из каюты, захватив робота они всей группой устремились на третий уровень, где находись некоторые представители марфулаксанской флоры.

– Я сегодня катаюсь на Лексе, – крикнула Эгди, взбираясь на спину огромной прямоходящей птицы.

– А я на Мриле, – кричал Еровир.

Друзья седлали других птиц, те квохтали, но подчинялись, одомашненные много лет назад, они привыкли к детям. И вот уже птицы летают друг за другом по коридорам третьего уровня звездолета, сталкиваясь грудью норовят скинуть седока. Дикие вопли детей и квохтанье птиц, все смешалось в этой свистопляске.

– Вы что, птиц загоните, – крикнул отец Орашенки, – а ну, быстро слезайте.

Птицы остановились и громко заклекотали, им тоже нравилось летать.

– Ну, ну, хватит на сегодня, – отец Орашенки останавливал птиц и загонял их в вольер. – Покатались, а теперь за работу. Он выдал всем скребки, чесалки, мойки, подметалки, царапульки.

– Любишь кататься, люби и саночки возить, – сказал он странную фразу, наблюдая за вознёй подростков, которые мыли и чистили птиц.

– Что такое саночки? – тотчас прицепилась к незнакомому слову Эгди.

– Не знаю, Эгди, просто в памяти всплыло, – оправдывался мужчина.

– Папа, ты все знаешь, расскажи, чтобы и мы знали, – стала упрашивать отца Орашени.

– Спросите у нашей Марфулаксы, она не только расскажет, что это такое, но и покажет видео.

– Папа, у нас нет доступа к информационно – контролирующей системе, если только с тобой.

Отец Орашени задумался, навряд ли его поступок одобрит население звездолета, ведь знания Марфулаксы в уме Эгди могут стать разрушительными.

– Нет, нет и не проси, – отец Орашени наотрез отказался, он выгнал всех ребят с уровня, сказав, что птицам нужен отдых.

Однако слова о санях запали в душу Эгди, и она стала придумывать как пробраться в зал «Памяти и контроля» к Марфулаксе, ведь она знает все. Друзья шумной ватагой спустились на второй уровень и ввалились в столовую, где работала мама Еровира и естественно она накормит их всех без очереди.

– Мама, – громко закричал Еровир, влетая в столовую, – мы здесь и хотим есть!

– Рассаживайтесь и не шумите, вас слышно за версту, – улыбаясь проговорила мама, задавая роботам программу приготовления еды.

– А что такое верста? – спросила Эгди, – сегодня все говорят загадками.

– Не знаю, но это слово из памяти, – ответила женщина, а первые роботы уже раздавали пищу, быстро катаясь между столиками.

– Точно, сегодня мы проникнем в зал «Памяти и контроля» к Марфулаксе, – подумала Эгди, – и все у неё узнаем, – она заговорщицки затихла, переглядываясь с друзьями, было понятно, что девочка уже что – то задумала. Мама Еровира заметила эти взгляды и сразу сообщила в Центр управления о том, что Эгди находится в зоне выдумки, и чтобы все были настороже.

На звездолете были включены все точки и зоны видения, так что из поля зрения не исчезнет никто. Системой контроля занимались роботизированные системы (РС от 1 до 5 уровня), замаскированные под витые зеленые растения.

Но все эти системы слежения юная Эгди с друзьями научились обманывать так, что никто не мог догадаться, где подростки и что они делают. Вот и сейчас все работающие видеокамеры – растения на звездолете еле заметно светились, собирая информацию, которая сначала поступала в единый центр на обработку, а потом на Марфулаксу.