Мишень
Шрифт:
– Шан Ан, садитесь, и мы будем говорить.
– Говорить, – повторил загробный голос из решетки.
Йетс проклинал себя, что вовремя не перешел в другую смену, как Есилькова. Он набрал на компьютере сообщение для Салли: «Найти немедленно Есилькову. Вызвать шестерых охранников помассивнее, вооруженных, пусть стоят под моей дверью. Включить запись. НЕМЕДЛЕННО!»
Господи, как отвратительно выглядят шестипалые руки!
– Сядь, – Йетс махнул в сторону пустого стула.
– Сядь, – повторил человек в скафандре и неуклюже шагнул вперед, ударившись коленом о стул.
Человеческие ноги сгибаются примерно одинаково. Чужак посмотрел на Гейтвуда, который сидел, положив ногу на ногу, и, видимо, решил использовать его как образец. Он неловко сел и тоже положил правую ногу на левую, ни в чем не уступая теперь своему учителю.
Гейтвуд закатил глаза и сказал:
– Надеюсь, мистер Ан расскажет вам то, что рассказал мне.
– Вы уверены, что его фамилия Ан, а не Шан? – спросил Йетс. Человек в скафандре молчал. Китаец или японец? Такого роста? Впрочем, как знать, что там под скафандром…
– Шен-нон, – раздалось из-под решетки.
– Мистер Шеннон, расскажите, что с вами случилось, – Йетс немедленно отреагировал на первые признаки понимания. – Чем мы можем помочь вам?
– Помочь.
Гейтвуд тряхнул головой.
– Я же говорил, что у него какой-то странный диалект. Шан Ун, расскажите комиссару то, что рассказали мне. Ну, что ваш корабль потерпел аварию и вам нужно убежище…
– Авария. Убе-жж-ище, – повторил человек в скафандре и кивнул головой, вернее, шлемом. – Комиссар. Помочь.
– Для того чтобы помочь вам, Шеннон, нам надо доверять друг другу. Откуда вы? – Йетс говорил медленно и отчетливо, машинально повышая голос.
– Кири. Помочь Кири. Доверять мне. Доверять вам.
– Шеннон, снимите ваш дурацкий шлем, – потребовал Йетс, снова начиная раздражаться. Шутка зашла слишком далеко, пора положить этому конец. – Гейтвуд, если вы ведете какую-либо игру…
– Нет, сэр. Я проверил. То есть я хочу сказать…
– Что вы могли проверить? – Йетс собирался задать Гейтвуду взбучку, которую тот давно заслужил.
Шеннон опять что-то мудрил со своей решеткой. Йетс бессознательно поигрывал пистолетом, а Гейтвуд растерянно переводил взгляд с одного на другого, не забывая, однако, оправдываться:
– Я проверил все, что он мне говорил, по крайней мере, как я его понял. На нем было столько кратерной пыли, что засорилось несколько воздушных фильтров, пришлось провести деконтаминацию. Пыль не радиоактивная, нет, соответствует по составу образцу, который мы взяли для проверки. Различные следовые элементы.
– Как это он мог потерпеть аварию, а мы этого не засекли? Что там на радарах, ничего? Кроме того, должна быть сейсмическая встряска от взрыва корабля.
– Была зарегистрирована повышенная сейсмическая активность. Решили, что это был метеорит, врезавшийся в поверхность с большой скоростью. Сообщений о пропавших кораблях не было, поэтому никто не стал разбираться, что в действительности случилось, – выдав такую замечательную речь в свою защиту, Гейтвуд позволил себе криво улыбнуться.
Чужак начал снимать перчатки. Йетс теперь был совершенно уверен, что никогда раньше не видел такого типа скафандра. Даже материал, из которого он был сделан, выглядел необычно.
Когда первая перчатка была снята, Сэм уже не думал о скафандре. Кожа незнакомца имела красно-коричневый цвет, словно он недавно загорал. Гейтвуд едва не бросился к двери, которая как раз в этот момент открылась, и в кабинет заглянул охранник, обозначая свое присутствие.
Сэм махнул ему рукой, чтоб уходил, и сказал Гейтвуду:
– Немедленно сядьте.
Юноша сел с таким выражением лица, как будто его попросили прогуляться голым в вакууме. Он смотрел на руки Шеннона.
Рука без перчатки выглядела так же, как и человеческая, если не считать наличия шести пальцев и перламутровых ногтей.
Йетс почувствовал, как желудок поднимается к горлу. Может, это урод, мутация, генетический эксперимент? Может, он сын космического рабочего, получившего дозу радиации? Или Человечество всю свою историю искало другую разумную жизнь, вернее, любую другую внеземную жизнь, и вот это случилось?!
Шеннон снял другую перчатку, его вторая рука была точно такая же, как и первая. В кабинете Йетса царила тяжелая тишина. Сэм слышал только свое громкое дыхание.
Потом за дверью раздался раздраженный голос Есильковой. Йетс очнулся и сказал в интерком:
– Салли, впусти ее.
Есилькова была не причесана и без формы, щеки ее горели, видимо, она собиралась поднять бунт. Она открыла было рот, но так и не закрыла его, даже когда у нее за спиной захлопнулась дверь. Йетс дистанционно запер замок.
Есилькова отпрянула к стене, и ее рука инстинктивно зашарила у бедра – там, где должна была находиться кобура.
– Инспектор Есилькова, Гейтвуд тут приготовил для нас подарок. Это Шеннон, откуда он, мы не знаем, он говорит, ему нужна наша помощь. Шеннон, познакомьтесь с инспектором Есильковой.
Йетс заметил, что каждый раз, когда кто-нибудь говорил, пришелец нажимал клавишу на скафандре. На этот раз он тоже это сделал, потом как-то не по-человечески извернулся на стуле и сказал почти по-английски:
– Есилькова, Шеннон, который хочет вашей помощи, из Кири, – это слово было незнакомым, – ему нужно знать, где находится он.
Есилькова набрала воздуха в грудь и сказала, тряхнув головой:
– Гейтвуд, вытряхивайся отсюда. Сотри всю информацию об этом происшествии и вообще забудь обо всем. Держи язык за зубами, пока я не разрешу тебе говорить, ясно? Передай это всем, кто видел Шеннона. И мне нужны их имена, понял?