Чтение онлайн

Фарей. Приятная каюта, не правда ли? Вот и кухонька.

Гоббс. Я начинаю жалеть, что мы приехали сюда.

Фарей. Почему, миленькая?

Гоббс. Ты не думаешь, что наш визит он неправильно истолкует?

Фарей. У нас же предлог: записная книжка.

Гоббс. Вот я и боюсь, что он сочтет ее только предлогом.

Фарей. Это на тебя не похоже, ты никогда не считалась с их мнениями.

Входит Джордж.

Гоббс. Да, я никогда не считалась с их мнениями. Сегодня я, наверно, нездорова…

Фарей (заметив Джорджа). Тогда поедем домой. Передашь ему записную книжку в другой раз.

Гоббс. Я лучше сделаю так. (Подходит к столу) Я напишу ему письмо.

В это время Фарей шепчется с Джорджем.

Просто положу в конверт и все.

Фарей. Я тебе не нужна, пока ты пишешь?

Гоббс. Нет, дорогая, иди к своему губителю…

Фарей. Мы немножечко покатаемся на лодке.

Гоббс. Пожалуйста, только недолго.

Фарей и Джордж уходят.

Гоббс (принимается писать). «Досточтимый мистер Кингсерл»… Нет, не так… «Сударь, я не хочу, чтобы вы вообразили»… Впрочем, так очень резко… «Милостивый государь»… А это слишком мягко. «Мистер Кингсерл. Мы даже не были представлены друг другу»…

С палубы появляется Вольф.

Гоббс. Может быть, вам покажется, что мое поведение нуждается в объяснениях?

Вольф. А вам не кажется?

Гоббс. Я полагала, что вас нет на яхте.

Вольф. Поэтому и явились сюда?

Гоббс (в упор). Нет, я хотела вас видеть. Я с вами дурно обошлась…

Вольф …Когда приняли меня за мужа вашей подруги и не сочли за честного человека? Это типично женская логика. Сначала написать итог, а потом подсчитывать цифры. Впрочем, больше всех сердиться надо не мне.

Гоббс. Беуле?

Вольф. Напротив, она должна быть благодарной за то, что вы ей показали, как нелепо опираться на вас.

Гоббс. Вы очень любезны.

Вольф. Ее супруг, конечно, благословляет вас. Скажите, по-женски ли вы поступили?

Гоббс. В вашем понятии, может быть, и не по-женски.

Вольф. О боги! Так по-мужски, что ли?

Гоббс. Я просто думала, что моя подруга вышла замуж за негодяя, и считала своей обязанностью доказать ей это.

Вольф. Обязанностью? Были ли вы когда-нибудь ребенком? Была ли у вас любимая кукла?

Гоббс. Это не имеет отношения к данной теме.

Вольф. Да или нет?

Гоббс. Может быть, и у меня были слабости, свойственные возрасту и полу…

Вольф. Вы бы сказали спасибо, если бы кто-то разорвал вашу куклу и доказал, что она набита опилками? (С живостью) Персиваль, может быть, тоже кукла… Но основательная, небьющаяся… Представьте на минуту, если бы он оказался набит опилками? Единственная кукла, любимая, пусть не очень хорошая, была бы нелепо разорвана… Ради опилок…

Гоббс. Мне кажется, что женщине лучше всего не иметь никакой куклы… Пусть я расхожусь со всеми во взглядах… Пускай общественное мнение считает, что брак даже с самым плохим из мужчин является возвышением, я же считаю его унижением, даже если…

Вольф. Извините, пожалуйста… Я поднимусь на палубу. Алло… Джо-ордж… Алло… (Скрывается.)

Гоббс (подходит к лестнице. Слышны удары каната о палубу, лязг цепей). Что там случилось?

Вольф (возвращаясь). Старый капитан был прав. Все заволокло туманом.

Гоббс. А где остальные? Милли и этот… мистер Джессон?

Вольф. Их нигде не видать…

Гоббс. С ними ничего не может случиться?

Вольф. Джордж хороший гребец. Ничего. А вот с нами уже случилось…

Гоббс. Что?

Вольф. Ничего особенного. Мы дрейфуем. Якорь не держит, и нас уносит.

Гоббс. Куда уносит?

Вольф. В море.

Гоббс. Что нам теперь делать?

Вольф. Сидеть спокойно и ждать, пока рассеется туман.

Гоббс. А если он не рассеется всю ночь?

Вольф. Рассеется на другой день. Опасности пока я не вижу… Если, конечно, не поднимется буря и не лопнет якорная цепь.

Гоббс. А если поднимется? Если лопнет?

Вольф. Ну, тогда через день-через два нас кто-нибудь подберет.

Гоббс. Это же ужасно.

Вольф. Ужасного, положим, ничего нет. Правда, нам несколько неприятно общество друг друга.

Гоббс. Но понимаете ли вы, в каком положении оказываюсь я?

Вольф. Конечно… Потому что я в таком же положения.

Гоббс. Вы? Для вас это ничто. Вы ко всему безразличны.

Вольф. Простите, не ко всему. Не ко всему, хотя бы потому, что на свете встречаются такие глаза, отражаясь в которых, видишь себе хорошим, хорошим. И как знать, может быть, за эти два дня я поверил в свое отражение…