Мистер Данбартоншир
Шрифт:
– Это хорошо. И на целый месяц… Мы не только районные выборы закроем, мы ведь и с областными справимся… И главное, каждый поставит крестик где надо! – воодушевился глава района и радостно потер руки…
Услышав о невиданных гостях, к райцентру подтянулись разного рода торговцы, развернув в обозе веселую ярмарку. Вечерами, отведав забористой гномьей браги, раздухарившиеся артисты театра устраивали пляски на площади с неизменными прыжками через пылающие костры. Мясной завод перевыполнил план на десять лет вперед, скормив мохнатым гурманам всю тухлятину со складов. А еще через девять месяцев в некоторых семьях появились очень волосатые младенцы, крепко вставшие на ножки уже через неделю.
Само собой разумеется, выборы прошли при полноценной явке избирателей, решивших ради такого важного политического события лично стопроцентным составом приехать из своих деревень, вымерших под корень уже лет пятьдесят тому назад.
С заслуженным чувством гордости мистер Данбартоншир полюбовался глянцевой почетной грамотой, на которой красовалась ажурная сургучная печать и сияли золотом слова: «Лучшему активисту на выборах… года». Аккуратно спрятав трофей в сундук, колдун вышел на крыльцо и проводил взглядом последний птичий клин, летящий подальше от подбирающейся зимы.
На ближайшие сто лет предстояло найти себе новую причину для светлой грусти. Гордый сын шотландского народа считал ниже своего достоинства поднимать стопочку с домашней брагой без действительно стоящего повода. Учитывая приближение долгих холодных вечеров, такой повод срочно требовалось найти. Убедившись, что калитка надежно заперта, дипломированный специалист по черной магии удобно устроился на крыльце и задумался…
Не мешая ему, в чужом мире, возле жарко горящего костра огромные мохнатые орки взяли в лапы полюбившиеся балалайки и затянули, вдыхая полынные запахи:
– Ой ты, степь широкая, степь раздольная…
Глава седьмая, государственная
Участковый мистера Данбартоншира
К властям можно относиться по-разному. Кто-то истерически любит, кто-то агрессивно ненавидит, кто-то старается спрятаться и не контактировать. Мистер Данбартоншир к властям относился сдержанно. Долгие годы странствий по Европе и некоторая натянутость в общении с Британской короной способствовали вырабатыванию привычки лишний раз обходиться собственными силами при решении любых проблем и как можно реже попадаться на глаза вышестоящим государственным институтам. Но, как ни странно, с районным руководством отношения сложились в целом ровные и доброжелательные. Возникало ощущение, что колдуна отнесли к категории забавных достопримечательностей, поставив в один ряд с балалаечниками-чревовещателями и прочим фольклорным людом.
Единственный, кто в деревне поначалу никак не мог смириться с опасными талантами чернокнижника, так это участковый Семен Тохтамыхович. Бравый милиционер старой закалки после армии успел пройти огонь, воду и медные трубы, прежде чем руководство перевело его доживать предпенсионные годы в сибирскую глухомань. И здесь здравый смысл доблестного служителя правосудия столкнулся с абсурдной ситуацией. С одной стороны, периодически селяне поминали недобрым словом живущего на краю деревни колдуна, гоняя перебравших браги чертей возле церкви или отбиваясь от привидений, выметенных ненароком из подпола покосившейся магической избы. С другой стороны, те же крестьяне поправляли поваленный залетным драконом забор и шли к колдуну в гости с чем-нибудь тяжелым в руках, после чего получали существенные скидки на внеочередной дождик для огорода, жаркую погоду для сенокоса и прочие приятные мелочи. И вот это прагматичное существование рядом с дипломированным чернокнижником ставило в тупик видавшего виды участкового. Ну никак не мог примириться аккуратный и рассудительный Семен Тохтамыхович с обитанием на вверенной ему территории безалаберного контингента, способного одним движением руки перевернуть деревню вверх ногами. И так продолжалось до того дня, пока у Михайловны ранним утром не пропала со двора любимая корова.
Постояв рядом с распахнутой калиткой, участковый грустно сдвинул набок фуражку и еще раз переспросил расстроенную хозяйку:
– Значит, вот только что корова еще была тут? Прямо во дворе? А потом ты оглянулась на секундочку и?..
– И ведь пропала корова, Тохтамыхович, как есть пропала! Я даже сначала глазам своим не поверила, подумала, может, наш дальний сосед безобразничает! Может, какое чудо-юдо в гости к нему приблудилось и решило говядиной подзакусить…
– И ты…
– Я тут же к нему сбегала, тут же… Как только других коров подоила, квашню поставила, навоз прибрала, потом еще к Семеновне зашла, у той дочка из города должна приехать, все раздумывает: возвращаться ли ей до дому или там работать остаться. А я и говорю: «Эх, Семеновна, вот ведь молодежь пошла! Из родного дома…»
– И после Семеновны пошла к колдуну? – Терпение местного представителя власти было столь же бескрайним, как лесные просторы, окружавшие деревню.
– Нет! Я же еще на почту заскочила, весточку тетушке своей отправила! Она у меня…
– Знаю, она у тебя в Иванове живет, рассказывала… Так после почты ты…
– Я со старостой нашим столкнулась. Он как раз от бортников ехал, те ему новые ульи обещали сделать. Он как меня увидел, так…
– Но до колдуна все же дошла или домой вернулась? – Участковый попытался сократить количество действующих персонажей в бесконечном рассказе.
– А как же! Один он, как перст! И никого из гостей не было. Даже пошаманил по округе, ветер послушал и в луже на заднем дворе пальцем поводил. Говорит – про корову ничего не знает и никто из потусторонних последнюю неделю не проказничал.
– Получается, что корову ты видела ранним утром, а ко мне пришла после обеда, – подвел итог беседе милиционер. – Всю деревню обежала, со всеми пообщалась, а как расследование привело обратно к открытой калитке, только тогда ко мне и постучалась.
– Так ты у нас власть! – возмутилась Михайловна. – Раз корова пропала, тебе и искать!
– Собаку надо, – вздохнул Тохтамыхович, снимая фуражку и вытирая пот. – Розыскную… Беда лишь в том, что негде мне ее взять.
– Ну не знаю, – уперла руки в бока рассерженная хозяйка. – У меня барбосов отродясь не водилось. Поэтому с пустобрехом решай сам, где добывать. А корову – верни. Мне без коровы никак нельзя.
– Это что, самая любимая корова из семидесяти? – поинтересовался было утомленный солнцем деревенский сыщик, но женщина лишь фыркнула, не желая сводить проблему к шутке:
– У меня все коровы любимые! Поэтому не теряй зря время, а ищи лучше… Может, кто уж доедает мою кровинушку…
Великий и ужасный мистер Данбартоншир покосился на скрипнувшую дверь и замер соляным столбом. Медленно журчащий ручеек из ведра в его руках истончился до тонкой струйки, пробулькал каплями и прекратился. Сморщив нос от тяжелого бражного запаха, участковый присел на широкую скамью у окна и деликатно отвел глаза. Ловко задвинув под стол почти полную банку и жестяное ведро с марлевой тряпицей, колдун взгромоздился на табурет и заискивающе попытался оправдаться: