Чтение онлайн

Джеймс Симонс. Друг мистера Трея – это он убийца, отравитель, нынешний губернатор. И ему явно есть что терять. Я перебирал в уме все доказательства – начиная со смерти Кассандры и заканчивая фотографией. Это была запутанная цепочка преступлений, и я понял, что уже с самого начала подсознательно догадывался, кто убийца, но, конечно, этого было недостаточно.

Посмотрев на часы, я вытащил диск с компьютера, сунул его в карман своего плаща и завалился на кровать. В моей голове вертелись последние слова Кассандры – девушка перед смертью все же помогла мне теперь раскрыть преступление. Теперь я все понимаю и вижу зацепки. Сестра Ирен была, словно Гамлет, и ее выступление в передаче станет моим завершающим словом в полиции! С такими благоприятными мыслями я нырнул в сон. Но расследование не отпускало меня даже в стране Морфея. Я снова, казалось, был в родном городе, но на прицеле моего пистолета находился мистер Симонс. Я нажал на курок, пуля проделала дыру во лбу губернатора, кровь брызнула мне на лицо… Я оказался за решеткой, ухватился за железные прутья, руки мои были исцарапаны, алая жидкость с порезов капала на ламинированный пол зала судебных заседаний, где я и очутился. А за трибуной выступала Кассандра. Она кричала, что истина правда близко и спектакль принца Датского еще не окончен. Ее окружали незнакомые люди или размазанные, словно кто-то провел по свежей масляной картине ладонью, лица в масках. Внезапно девушка упала на окровавленные руки Джошуа Джексона, а он, ухмыльнувшись, приставил дуло оружия к моему виску. Схватив преступника за одежду, я плюнул ему в лицо и почувствовал тупую боль выстрела в голову…

Я проснулся в холодном поту. Как же мне надоели эти кошмары! Что мне, не спать всю оставшуюся жизнь? Тело била крупная дрожь. Я сел на кровати, поджав колени. Солнце уже встало, часы показывали 8 утра. Я нежно погладил по щеке спящую возлюбленную и задумался. К чему был этот сон? Ах, наверное, не стоит внимания, я очень долго и напряженно работал над тем делом, и теперь, когда оно практически раскрыто, имею право немного повременить с арестом и отдохнуть, хоть часок. Отправлюсь к Таррелу позже обычного, и пусть возмущается, мне все равно не избежать его раздражения за ночной звонок.

А сейчас, почему бы мне не приготовить завтрак, ну, подобие его – яичницу – пожалуй, одно из немногих блюд, которые я умею делать. И пока я с энтузиазмом жарил глазунью, бормоча себе под нос воодушевляющую песенку, сзади ко мне подкралась Ирен и прижалась своим жарким обнаженным телом к моей спине.

– Ты вгоняешь меня в краску, - засмеялся я, продолжая готовить еду, - проказница. Хочешь сама стоять у плиты?

– Ни за что, - прошептала на ухо девушка, обнимая меня за талию.

Я слегка повернул голову и провел пальцем по губам девушки, ощущая ее частое дыхание.

– И это все? – прерывисто шепнула Ирен. Я опустил руку и прильнул губами к ее жаждущим поцелуя устам. Она опьяняла, сводила с ума, каждое прикосновение к этой девушки, что являлась ожившей мечтой, обжигало. Она была моим наркотиком, вызывала привыкание, сносила крышу, мне хотелось все большего, даже проводи она со мной каждое мгновение своей жизни, этого будет недостаточно. Я ощутил, как выгнулось ее тело, как напряглись руки, сильнее прижимая меня к своему телу. Она разделяла мои желания, хотела того же, и пусть горит эта проклятая яичница со всем домом! Я больше не принадлежал себе.

Я развернулся к девушке лицом, с трудом нащупал позади себя выключатель плиты, после чего обхватил одной рукой ее тоненькое запястье, не прерывая поцелуй. Девушка все отступала в сторону спальни, а я следовал за ней, не отпуская ее руки, слушая ее частое дыхание и ощущая сбившийся пульс. Она льнула к моим губам и легко уходила, дразня, играя со мной, с нашими чувствами, желаниями… Ирен пленила меня, раз и навсегда.

Но не прошло и часа, как мой мобильник начал буквально разрываться на части от звонков. Кто-то отчаянно хотел меня услышать! Проклятье!

Я лениво потянулся к трубке и ответил на звонок.

– Да, - протянул я и через секунду вскочил с кровати, - Как?! Я еду!

– Что случилось? – испуганно спросила Ирен, наблюдая за моим лицом, которое побледнело, словно сама смерть. Девушка прикоснулась к моему плечу, но резко отдернула руку, заслышав глухое рычание. Я до боли сжал кулаки, так что побелели костяшки пальцев, а ногти впились в ладони, нахмурил брови и быстро начал одеваться.

– Таррел, - я заскрипел зубами от отчаяния, - я скоро вернусь и все расскажу.

– Возьми мою машину, - выкрикнула мне напоследок Ирен, и я выбежал из дому, захлопнув дверь.

Отключив сигнализацию на Импале девушки, я сел за руль. Я выехал на дорогу, включил дворники, сметая летящий хлопьями снег, и прибавил скорость. Рискую слететь со скользкой дороги в кювет, я мчался быстро, насколько мог. Но и этого мне казалось недостаточно. Я выжал из машины все соки, соседние автомобили сигналили мне, но я плевать хотел на них. Проклятье! Сейчас меня волновало лишь одно… Я приближался к работе. И здание утопало в дыму.

– Отойдите все, вам нечего здесь делать! – кричал на посторонних зевак полицейский, а в это время из здания выносили людей. У них были ожоги: на лице, на руках, на теле…

Я, захлопнул дверцу машины, и, продолжая сжимать кулаки, быстро ринулся к офису. На третьем этаже вместо окон зияли черные обгорелые дыры. Из них все еще курился дымок, и запах чадного газа витал в воздухе около здания. Я безумно вращал глазами, наблюдая, как несчастных на носилках помещают прямо в машины скорой помощи, а некоторых – даже просто кладут в мешки… Выгоревшие стены, дым, пепел, полицейские, обсуждающие что-то с пожарными, плачущие, испуганные люди, вспышки фотокамер журналистов - все это сводило меня с ума.

Нет! Не может быть! Я неистово кинулся внутрь офиса.

– Мужчина, стойте, туда нельзя! Посторонним запрещено заходить в здание! – кричал мне вслед сотрудник правопорядка, но я лишь быстрее рванул вперед, в кабинет агентства, задыхаясь от пепла.

Я рванул раскаленную ручку двери, не ощущая жгучих ожогов на ладони, и на меня словно дыхнули жаром с врат самого ада. Все в помещении выгорело дотла. Улики, показания, бумаги превратились в прах. Никаких следов, никаких важных доказательств! Я смотрел на обломки черного от сажи стола, металлический хлам, что когда-то был компьютером, диван вспыхнул как спичка и сгорел дотла, а на стене неподвижно висели пепельные лохмотья - остатки плаката с Шерлоком Холмсом. Все, что осталось от детективного агентства АРКАЧ.

Не в силах больше сдерживать эмоции, я упал на колени и закричал. Со всей глубины моей больной души вырвался истошный вопль. Погибли труды нашей с Таррелом работы, где он сам – я не знаю, жив ли еще. И все из-за расследования. Я уверен, невинные жертвы умерли для того, чтобы вместе с ними исчезли следы нашей работы! Я не мог понять, насколько может быть жестоким человек, совершивший такое! У меня больше нет улик, все они уничтожены: отчеты, бумаги, фальшивая фотография, потому что мистер Симонс совершил очередное преступление. И гибель этих бедных людей, Таррела и вещдоков – его заслуга, но как я это докажу?! У меня остался только диск и время. Подонок не оставил мне даже напарника!!