Мистерия

Mysteria

Действующие лица:

ЮНГ

ФРЕЙД

СТЮАРД

Декорация:

Палуба океанского лайнера. Поздний вечер.

В 1909 г. ФРЕЙД и ЮНГ вместе отправились в Америку и вернулись в Европу. Поначалу может показаться, что ниже приведен разговор, который мог произойти, когда они возвращались домой. На самом деле это совсем другой вояж и в другой, более поздний период времени.

(Поздний вечер, океан, из бального зала доносится музыка, вальс Штрауса «Венская кровь», голоса танцоров, звяканье столовых приборов и посуды. Свет падает на ФРЕЙДА и ЮНГА, которые находятся на палубе океанского и смотрят на луна над водой).

ЮНГ. Сегодня полная луна.

ФРЕЙД. Я так не думаю.

ЮНГ. Не думаете?

ФРЕЙД. Если присмотреться, видно, что она начала убывать.

ЮНГ. Правда?

ФРЕЙД. Сверьтесь с астрономическим ежегодником.

ЮНГ. Я верю вам на слово.

ФРЕЙД. Вы никому не верите на слово. И, разумеется, это правильно. Только беспристрастный взгляд видит истину.

ЮНГ. И при этом нужно быть готовым к неожиданностям. Потому что неведомое может поджидать, где угодно. Здесь, посреди океана, в ночи, с бездонной темнотой внизу и бескрайней темнотой над головой, все кажется сном. И мой разум по-прежнему не знает покоя. Под завязку наполнен идеями. Америка так стимулирует. Очень не хотелось уезжать.

ФРЕЙД. Вы, конечно, шутите.

ЮНГ. Я абсолютно серьезен. Америка – восхитительное место.

ФРЕЙД. Восхитительное место? Америка? Действительно?

ЮНГ. Невероятно загадочное место.

ФРЕЙД. Мистическое.

ЮНГ. Мистическое. Лучащееся идеями и красотой. Потрясающая мистерия невероятного масштаба. Вы не считаете Америку восхитительной?

ФРЕЙД. Америка – это свинарник. Самая вульгарная клоака этого света. Люди грубые, шумные и глупые. Никакой культуры. Никакого вкуса. Все плохо образованные и наглые. Америка – это ошибка. Все, что на том берегу океана – одна гигантская и ужасная, ужасная ошибка. А единственная загадка состоит в следующем: каким чудом все эти люди до сих пор не перестреляли друг друга?

ЮНГ. Я этого совершенно не вижу. Америка – энергичное, будоражащее, динамично развивающееся место. Более честное, чем Европа. Люди – совсем как дети, это правильно, плохо образованные, может, не такие и умные, но в целом я нахожу Америку очаровательной, во всяком случае, в малых дозах.

ФРЕЙД. Я смотрю на Америку и скорблю по человечеству. Во всяком случае, по западной цивилизации. Кто бы мог подумать, что мы к тому придем. В место, которое не более чем гигантская карикатура на самое себя.

ЮНГ. В ваших словах чувствуются некая предвзятость.

ФРЕЙД. Не нахожу ни единого доброго слова для того, что построено исключительно на жадности, вульгарности, глупости, самовосхвалении, фанатизме и восхвалении насилия.

ЮНГ. Вы могли бы чуть смягчить ваши формулировки.

ФРЕЙД. Вы считаете, они излишне жесткие?

ЮНГ. Есть такое.

ФРЕЙД. Никогда в жизни не проявлял жесткости.

ЮНГ. Случалось, что чуть-чуть проявляли.

ФРЕЙД. Когда? Когда я проявлял жесткость? Когда вы видели меня жестким?

ЮНГ. Только не подумайте, что я вас критикую. Прекрасно отдаю себе отчет, что иногда сам мог быть более тактичным. Я над этим работаю.

ФРЕЙД. Это не вопрос тактичности. Это вопрос точности. Утверждение, что я жесткий неточно.

ЮНГ. Хорошо.

ФРЕЙД. В молодости я, возможно, иной раз проявлял жесткость. Но такого со мной уже не было давным-давно. Просто не помню, когда я в последний раз показал себя жестким.

ЮНГ. Знаете, что нам следует сделать? Мы должны использовать эту путешествие домой, чтобы поработать друг с другом. Вы расскажете мне свои сны. Мы сможем проанализировать наши сны, и начнем лучше понимать друг друга.

ФРЕЙД. Не собираюсь я рассказывать вам свои сны.

ЮНГ. Почему? Я рассказывал вам свои.

ФРЕЙД. Там другое.

ЮНГ. Почему другое?

ФРЕЙД. Потому что психологически я в этой ситуации отец. Вы – сын. Рассказывая вам свои сны, я отказываюсь от авторитета.

ЮНГ. Вашего авторитета?

ФРЕЙД. Надеюсь, я пользуюсь определенным авторитетом.

ЮНГ. Но авторитет здесь не причем.

ФРЕЙД. Авторитет везде причем.

ЮНГ. Я думал, секс везде причем.

ФРЕЙД. Я не говорил, что все завязано на сексе. На сексе завязано лишь почти все.

ЮНГ. Вы использовали свои сны, когда писали «Толкование сновидений». Я думал, это невероятно мужественный поступок.

ФРЕЙД. Я был тогда моложе. Не обладал авторитетом, который мог потерять.

ЮНГ. А теперь, став старше, вы предпочитаете закрываться, как устрица?

ФРЕЙД. И нужно думать о нашем движении.

ЮНГ. Это не движение. И не закрытый клуб с секретным рукопожатием. Это поиски истины. Мы идет в полном мраке и ищем ее на ощупь. Это наше путешествие в темноту. Авторитет – болезнь в голове.

ФРЕЙД. Значит, у меня больная голова? Так вы обо мне думаете?

ЮНГ. Нет, нет. Разумеется, нет. Простите меня. Иногда я так волнуюсь, что забываю, с кем говорю. И я слишком увлечен своей работой.

ФРЕЙД. А чем вы сейчас занимаетесь?

ЮНГ. Все еще мумифицированными трупами. Меня все больше и больше завораживают мумифицированные трупы.

ФРЕЙД. Опять трупы. Почему вас так привлекают трупы?

ЮНГ. НЕ трупы вообще. Только древние трупы, которые находят в трясинах и торфяниках в Швеции и на севере Германии. Видно даже выражение лиц в тот самый момент, когда их убивали. А ведь жили эти люди многие сотни лет тому назад.

ФРЕЙД. Так об этом вы все время думаете? О трупах в торфяниках? Почему вас тянет к этим трупам? Вы до конца своих дней будете к ним возвращаться?

ЮНГ. Давайте не будем о трупах.

ФРЕЙД. Беспристрастный наблюдатель может прийти к выводу, что эта неестественная одержимость трупами на самом деле проявление мощного, невысказанного желания.

ЮНГ. Невысказанного желания чего?

ФРЕЙД. Предположительно, чьей-то смерти.

ЮНГ. Чьей смерти?

ФРЕЙД. Не знаю. Может, моей.