Мистицизм
Шрифт:
На закате XVII века движение квиетистов сходит на нет, а начало следующего столетия становится триумфом другого потока духовности, который возникает за пределами Католической Церкви и восходит к великой личности Якоба Бёме. Если основным источником квиетизма была идея самоотречения, то дополняющая ее идея перерождения стала движущей силой новой школы, В Германии работы Бёме были собраны и опубликованы Иоганном Гихтелем (1638–1710), чья жизнь и письма насквозь пронизаны влиянием великого мистика.
В Англии влияние Бёме начало ощущаться с середины XVII века, когда там впервые стали известны его труды. Между 1699 и 1720 годами здесь жил и работал Дионисий Андреас Фреср. В начале XVIII века за Фреером последовал Уильям Лоу (1686–1761) — блестящий стилист и глубокий английский религиозный писатель. Уильям Лоу был обращен работами Бёме от узкого христианства, получившего классическое выражение в его "Серьезном призыве", к широкому философскому мистицизму. В ряде своих сочинений, полных мистической страстности, он дал могущественному видению "вдохновенного сапожника" новую интерпретацию. Эти сочинения заняли достойное место в английской литературе.
Остаток столетия, явственно отражающий ниспадающую тенденцию в развитии мистицизма, представляет нам три странные личности, прошедшие через школу Бёме и оказавшиеся в оппозиции по отношению к официальной церкви своего времени. В Германии Эккартсгаузен (1752–1803) в своем "Облаке над святилищем" и других работах продолжает индивидуальную линию традиции эзотерического и мистического христианства. Он заимствовал свою основную идею о новом рождении как о пути познания Реальности у Уильяма Лоу, у которого она нашла свою лучшую и наиболее последовательную интерпретацию. В это время во Франции дает о себе знать беспокойный дух трансценденталиста и "безвестного философа" Сен-Мартена (1743–1803). Он перешел от оккультизма к мистической философии под влиянием Бёме, Эккартсгаузена, а также работ английских «филадельфийцев» доктора Пордейджа и Джейн Лид, которые долгое время были забыты у себя на родине. И наконец, в Англии, подобно одинокой звезде на темном небосклоне георгианской эпохи, вспыхивает гений поэта, художника, визионера и пророка Уильяма Блейка (1757–1827).
Жизненный путь Блейка дает нам редкий пример развития мистического дарования, которое подчинило видению истины не только ритм и слово, но также цвет и форму. Но его видение было настолько индивидуальным, а элементы, которые он использовал в своих символических построениях, настолько странными, что его попытки донести все это до людей оказались безуспешными. И в своих пророческих книгах, и в прекрасных мистических полотнах ему удалось запечатлеть лишь величественные намеки на нечто, увиденное в более возвышенном и более истинном состоянии сознания. Хотя своим визионерским символизмом Блейк в значительной степени обязан Сведенборгу, чьи работы оказали на него в юности огромное влияние, мистический поэт также очень много заимствовал у Бёме и его английских интерпретаторов. Блейк — едва ли не единственный из английских протестантских мистиков, который воспринял и ассимилировал все католические традиции божественной любви. В его великом видении «Иерусалима» св. Тереза и г-жа Гийон находятся среди "благородных душ", охраняющих Четырехсторонние Врата, что ведут к святилищу созерцательной жизни, и управляющих "великим винодельным прессом Любви", из которого человечество во все времена через мистиков получает Вино Жизни.