Чтение онлайн

Спустя некоторое время Зариатр принес Роксане еще одно письмо, уже вскрытое. Письмо было прошлогодней давности.

– Я выкрал его из царской канцелярии, воспользовавшись случаем,- сказал Зариатр.- За это нужна особая плата, царица.

– Хорошо, хорошо,- нетерпеливо обронила Роксана, разворачивая свиток.

Каково же было ее удивление, когда из письма она узнала, что Митридату пишет какая-то девушка по имени Монима, живущая в городе Стратоникея. Монима упрекала Митридата за то, что он не торопится отвечать на ее письма. И тонко намекала, что пора бы положить предел их переписке и вновь встретиться с глазу на глаз. «Пока не увяла моя красота»,- добавляла Монима.

Роксана была озадачена этим письмом.

Она отдала Зариатру все имеющиеся у нее деньги и велела раздобыть еще письма этой неизвестной Монимы.

Зариатр ушел от царицы довольный и унес письмо, чтобы так же незаметно положить его обратно, откуда он его выкрал.

Стефан был удивлен тем, что Роксана стала постоянно требовать у него денег. Затраты царицы вдруг непомерно возросли, хотя никаких особенно дорогих приобретений у нее не появилось. Наоборот Роксана перестала заказывать себе новые роскошные наряды и украшения, отказалась от услуг массажисток и личного астролога, стала гораздо меньше покупать благовонных масел, к которым всегда испытывала слабость. Все чаще отказывая Роксане в деньгах, Стефан объяснял это тем, что Митридат сократил расходы на дворцовое хозяйство и на потребности царской семьи и увеличил расходы на содержание войска и флота.

– Царь вознамерился завоевать полмира,- скорбно вздыхал Стефан, всем своим видом показывая Роксане, что он не одобряет подобный замысел Митридата.

Зариатр добросовестно выполнял поручение царицы. Так, он разузнал, что царь Ариарат умер не своей смертью, а был убит Митридатом. Что новое прозвище Митридата – Дионис – напрямую связано с рождением ребенка у Нисы. Верные слуги гаушаки побывали в Мазаке, сумели там разговорить жрецов храма Диониса, некоторых каппадокий-ских вельмож и друзей казненного Гордия.

Роксана все больше убеждалась, что Митридат ради достижения своих целей способен на все. Она знала и раньше, что Митридат сластолюбив, но не догадывалась, что до такой степени.

«Ему мало того, что он соблазнил родную мать и всех своих сестер! Из разных городов ему шлют письма совращенные им женщины, моля о встрече,- с негодованием думала Роксана.- Ему дарят наложниц, и он с радостью их принимает. Может, и теперь, воюя в Колхиде, Митридат между сражениями и переходами успевает соблазнять чужих жен и невинных дев, пользуясь своей неотразимой внешностью и страстным напором. А может, попросту грубой силой!»

Роксана чувствовала себя обманутой и униженной. Она так вдохновенно дарила свою любовь Митридату, а он, оказывается, обладая сю, писал письма другой женщине, ждущей его в Стратоникее, забавлялся украдкой с Лаодикой и Нисой. И еще у него была эта галатка Адобогион!

«Я должна разлюбить этого гнусного обманщика и сластолюбцу- решила для себя Роксана.- Я должна его возненавидеть! И уж конечно, не хранить ему верность!»

Роксана стала поглядывать на других мужчин. Чаще всего ей попадались на глаза чиновники, приходившие во дворец, царские телохранители и друзья Митридата.

С одним таким другом Роксана познакомилась довольно близко. Это был мастер по изготовлению камей и гемм из оникса и других мягких пород камня. Звали его Феак.

Митридат как-то заказал ему гемму со своим изображением.

Феак выполнил заказ.

Гемма так понравилась Митридату, что он повелел мастеру изготовить камеи с изображением Нисы и Роксаны. Это было после возвращения Митридата из Каппадокии. Камею с изображением Нисы Феак выполнил довольно быстро и получил за нее вознаграждение. А вот изготовление камеи с изображением Роксаны затянулось по той причине, что мастер никак не мог угодить самой Роксане. Перед тем как начать работать с камнем Феак делал из воска копию будущей камеи. Эту копию он показывал Митридату и Роксане. Митридат неизменно хвалил мастера за удачно подобранный ракурс и удивительное сходство изображения с сестрой. Роксана же столь же неизменно выражала свое неудовольствие работой Феака.

То ей не нравилось, какой у нее взгляд на камее, то нос казался слишком велик, то губы слишком тонкими, то не устраивала прическа, то поворот головы…

Митридат уже ушел с войском в поход, а бедняга Феак все продолжал ходить к царице и показывать ей очередные слепки будущей камеи.

Мастер был близок к отчаянию.

Придя в очередной раз во дворец, Феак с бьющимся сердцем показал царице новую восковую модель с ее изображением.

Неожиданно Роксана похвалила его и даже пригласила разделить с ней трапезу.

Феак не помнил себя от счастья!

За обедом царица внимательно присматривалась к мастеру, наметив его в любовники.

Конечно, сорокалетний Феак казался немного староват для двадцатичетырехлетней Роксаны, зато он был изысканно-любезен, умел красиво говорить, забавно шутил. Вдобавок Феак был не женат, поэтому царице казалось нетрудно завлечь его в свои сети.

Для своих лет Феак неплохо выглядел. Он был строен и хорошо сложен, имел приятные черты лица и густые вьющиеся волосы. Роксана также подметила в глазах Феака какую-то затаенную грусть и решила, что у него, как и у нее, имеется сердечная рана.

«Наверно, он обманут женщиной, как я- мужчиной,- думала Роксана,- наши жизненные разочарования должны сблизить нас».

И царица стала действовать, настойчиво и незаметно приближая Феака к себе. Она еще раз пригласила его в гости, затем заплатила мастеру за камею со своим изображением вдвое больше обещанного Митридатом. Неожиданно сама напросилась в мастерскую Феака, находившуюся не очень далеко от дворца.

Постепенно дворцовые слуги привыкли к тому, что Феак подолгу засиживается в покоях царицы, либо прогуливается с ней наедине в обширном дворцовом парке, или обедает на террасе, слушая пение птиц.

Их разговоры об искусстве живописи и глиптики, об архитектурных стилях и философии были лишь ширмой. На самом деле Роксана и Феак наслаждались взаимной симпатией. Гораздо большее значение при встречах они придавали прикосновениям рук, красноречивым взглядам…

Первый раз они поцеловались в парке под сенью густых акаций. Причем Феак так и не решился бы на это, если бы Роксана не шепнула ему: «Смелее!» и сама не подставила губы.

Два дня спустя в парке, почти на том же месте, Роксана отдалась Феаку, млея от мысли, что она все же решилась на такое безрассудство. Упиваясь местью, Роксана все чаще встречалась с Феаком, вытворяя в постели с ним все то, чему она научилась на ложе с Митридатом.