Митридат
Шрифт:
– Засады? – рассмеялся царевич, выпрямляясь с воинственным видом. – Ты боишься засады, Трифон?.. Не знал я, что душа у тебя заячья! Фанагория сильно пострадала от землетрясения, народ перепуган, архонты сидят в своих домах, как сурки! Какая может быть засада!.. Вот мы войдем в город с пением и ударами копий в щиты заставим их очнуться!
Трифон перед этим разговором видел, как раб приносил царевичу чашу с вином. Сейчас, слушая его запальчивые речи, подумал, что вино было, по-видимому, не разведенное. Однако прямо перечить не посмел.
– Многославный царевич, – сказал он почтительно, – ты говоришь мудро, а главное – мужественно! Сразу видно – твоя душа полна отваги. Но разреши мне с воинами сделать разведку – я пойду в город и все разузнаю, заставлю трусливых архонтов выйти навстречу тебе с подарками и речами! Они обязаны оказать достойный прием тебе, царскому сыну и посланному!
То, что говорил евнух, было вполне разумно и диктовалось осторожностью. Но именно это и пробудило в душе Артаферна беса строптивости. Неужели советы евнуха – закон для него? Ведь не Трифон представляет здесь царскую особу, а он, Артаферн! Значит, ему и решать! Оглядев Трифона с головы до ног, он ответил не спеша, как это делал Митридат:
– Ценю твои преданность и заботу! Но фанагорийцы примут такой поступок за нашу боязнь, и это возвысит их в собственных глазах! Чего доброго, они еще возгордятся и возомнят, что Митридат слаб, а они сильны!
– Что же будем делать?
– Сойдем с корабля и двинемся в город, как я сказал. Если кто из горожан проявит дерзость – накажем его! Воинов у нас достаточно.
– Да будет так!
Приказание царевича ненамного расходилось с царскими указаниями, и Трифон согласился. Однако оставил на корабле верных людей и наказал им на всякий случай быть настороже.
Странное безлюдье царило по-прежнему. Блестящий отряд воинов с копьями и щитами сопровождал еще более блестящую толпу царских детей с их свитой, за которой шли вереницей рабы с амфорами и грузом присланных царем угощений.
Первым в ворота города вступил Трифон с лучшими воинами. Ему показалось, что их ожидает какая-то неприятность. «Подвох, подвох!» – повторял он мысленно, испытывая беспокойство. Было очевидно, что Кастора в городе нет или он, после палочного угощения, задумал какое-то вероломство.
Ждать долго не пришлось. Как только колонна гостей миновала ворота и углубилась в улицы города, обстановка резко изменилась. Неожиданно из переулков высыпала масса воинов. Это были юноши, горевшие жаждой подвига. Их возглавлял сам Кастор, исполненный одним стремлением – отомстить за полученное оскорбление. Теперь он уже не колебался, с кем быть, и решительно поддержал призыв Архидама к восстанию. При этом рассчитывал на поддержку Сервилия, который обещал прибыть на помощь со всем флотом.
– Энарей и раб Трифон! – вскричал он, размахивая копьем. – Сами боги позаботились, чтобы ты не избежал моей мести! Ты явился сам на суд правый! Смерть ждет тебя!
С этими словами он метнул копье в грудь царскому подручному. Тот, охваченный одной мыслью – как уберечь царских детей, не успел уклониться и был сражен. Падая, почувствовал, что ранен смертельно. Его последним побуждением была забота о царевичах и царевнах. Он хотел подать совет опешившему Артаферну, как действовать, но не успел. Кровь хлынула из раны, заливая праздничный наряд. Верный евнух свалился бездыханный под ноги воинов.
С криками: «Эй-ла!» – молодые воины кинулись на людей Трифона. Их поддержали зрелые мужи в полном снаряжении. Со всех сторон сбегались вооруженные горожане. Отряд прибывших был окружен, началась неравная сеча. Однако воины Митридата, потеряв вожака, ожесточились и проявили стойкость. Они стали сплошной стеной, прикрылись щитами и отразили беспорядочную атаку фанагорийских бунтарей.
– Назад, на корабль! – вскричал Артаферн, размахивая мечом. Его лицо побледнело и покрылось каплями пота. Во рту пересохло. После гибели Трифона он видел в бегстве единственное спасение.
– Нет! – прозвучал металлический голосок Клеопатры. – Нет! Пока мы доберемся до корабля, нас перебьют стрелами и камнями! Да и ворота заперты, путь назад отрезан. Воины, вперед, в акрополь!
Звонкий голос смелой девушки прозвучал куда убедительнее, чем притушенный, неуверенный призыв Артаферна. Ее слова дошли до сознания воинов, и те, сомкнувшись плечом к плечу, с боем устремились по улицам в направлении акрополя. Ни Кастор, ни Архидам не предвидели этого. Они направили основные силы к воротам города, намереваясь отрезать прибывшим обратный путь в гавань. Стремительное продвижение царского отряда внутрь города оказалось неожиданным. Дальние улицы были почти безлюдны, а ворота акрополя не заперты. Быстроногая Клеопатра легко бежала впереди всех. По пути к ним присоединилось до сотни фанагорийских рабов, которые заявили, что хотят стать воинами Митридата.
Перед носом взъяренных преследователей ворота акрополя захлопнулись.
– На стены! На стены! – продолжала призывать девушка. – Будем обороняться стрелами, камнями, копьями!.. Эй, рабы, покажите, что вы достойны стать воинами великого царя! Митридат пришлет помощь и выручит нас!
– Надо послать гонца к отцу, – заявил Артаферн, задыхаясь после бега.
– Кажется, это уже сделано! – ответила Клеопатра, показывая мечом на берег моря. – Погляди!
С высоты стены была видна гавань. У причалов толпились люди, размахивая оружием. Корабль медленно уходил в море.
– Те, что остались на корабле, изменили! – вскричал Артаферн. – Они покидают нас!
– Полноте, братец. Наоборот, они избежали пленения и спешат к отцу за помощью! Трифон все предусмотрел.
XII
Кастор понимал – действовать надо решительно и быстро. Убедившись, что из Пантикапея прибыли четыре сына и две дочери Митридата, он усмотрел в этом милость богов. Грозный царь сам посылал фанагорийцам дорогих заложников. Нужно только суметь схватить их, не дать им вернуться на корабль.