Митридат
Шрифт:
– Это негодный и ненадежный человек! – почти кричал архонт. – Ты напрасно приблизил его к себе и даже пригласил на пир! Он возомнил себя равным с архонтами и лучшими людьми общины и творит беззаконие!.. Он ранил моего слугу, освободил задержанных злоумышленников и полонил двух моих воинов! Это неслыханная дерзость!
– О преславный царевич, – вмешался Фрасибул со зловещей миной на лице, – теперь ты убедился, что Асандр человек вздорный, он может поссорить тебя с городской общиной. Прикажи схватить его!
– Да, да! – поддержал Парфенокл. – Вели взять его на допрос!
Однако Махару не очень понравилось, что Парфенокл нарушил торжественность утреннего жертвоприношения, да к тому же пытается обсуждать его поступки. Он холодно скользнул взглядом по распаренному лицу боспорского богача и, пожевав губами, ответил сдержанно:
– Понял тебя, архонт, помолчи! А ты, Фрасибул, распорядись позвать сюда Асандра!
И, отвернувшись, кивнул головой жрецам, чтобы те продолжали обрядовые действия у жертвенника. Гнусавые песнопения возобновились, потянуло дымом бензоя, царевич стал почти невидимым в синих облаках жертвенных курений. Парфенокл поднялся на ноги и отошел в сторону с угрюмым видом.
Асандр явился через полчаса в сопровождении Панталеона. Оба преклонили колена перед царевичем, ожидая его властного слова.
Махар поднял голову и взглянул на Асандра неодобрительно.
– Отвечай: что творишь и по чьему повелению?
– Повеление одно – твое, правителя Боспора! – отвечал бесстрашно Асандр. – Ты же сказал, что впереди походы и первый из них – поход на Фанагорию!
– Но при чем здесь походы, когда на улицах беспорядок!
– А при том, государь, что для походов нужны преданные люди, которые пошли бы на смерть за твое дело!
– Это верно. Что дальше?
– Я с утра начал собирать отряд – в него вошли лучшие евпатористы, потом самые сильные и смелые из участников ледовой битвы! Но Парфенокл почему-то именно этих нужных людей хватает и сажает в яму! Боится, как бы в городе не оказалось большей силы, чем у него!
– Да? – переспросил настороженно Махар, отыскивая глазами Парфенокла.
– Не слушай этого бродягу, о царевич! – вскричал вне себя Парфенокл, выступая вперед с возмущенным видом. – Заткни рот этому пьянице, он обманывает тебя!.. Разреши, я заставлю его умолкнуть!
Он сделал воинственный жест, как бы хватаясь за меч. Но перед ним оказался кривоногий крепыш в медном панцире, который угрожающе выставил вперед курчавую бороду, держа рукой рукоятку секиры.
– Панталеон, отойди, – тихо, но внушительно сказал Асандр. И, обращаясь к Махару, заговорил почтительным тоном: – О правитель, заступись за тех бедных и оборванных, что собрались у моего дома, ибо они – лучшие воины! Они не боятся смерти, из них я создам отряд, который первым ворвется в Фанагорию или другой город по твоему повелению!.. Дай им кров, лепешку и оружие – они вернут тебе все сторицей!
Махар испытующе посмотрел на спокойного, уверенного в себе Асандра, потом на Парфенокла, багрово-красного от гнева. Рядом с ним Асандр казался испитым, его сухощавость выглядела как телесная слабость. Только широкие плечи и выпуклая грудь говорили о ином. Он пришел без оружия и доспехов, одетый в красный хитон. На груди его красовалось изображение трезубца – родовой знак Спартокидов.
Сейчас царевичу и впрямь показалось, что этот человек может быть носителем благородства бывших царей. Рядом с ним распаленный Парфенокл, тоже претендующий на родство с царской династией Ахеменидов, выглядел как рассерженный мясник из рыночных рядов.
«Что ж, – подумал Махар, – это не противоречит тому, как поступает великий Митридат. Мудрый царь имеет склонность брать в войско случайных людей, даже возвышать их, ибо такие люди остаются преданными до конца. Асандр ради своего возвышения готов проявить усердие. Он уже проявляет его. Тогда как Парфенокл имеет свои цели – он рвется к большой власти! Не он ли был в недавнем прошлом одним из главарей боспорского неподчинения?.. Сейчас он старается показать верность тому, кому уже изменял, а завтра опять изменит, если подвернется подходящий случай!»
После краткого раздумья Махар изрек свою волю:
– Сыск и облавы продолжать, но всех людей, пригодных для отряда Асандра, освободить!
– Да куда ты их денешь, царевич? – не удержался Парфенокл. – Ведь это пьяницы и бездельники, они будут рады сесть на шею, это не воины, а нахлебники!
– Дело найдется. Неоптолем!
– Жду твоих приказаний!
– Назначить начальником отряда Асандра! Составь список в сто человек и положи им корм и одежду, как подсобным воинам! Готовить отряд для похода! Мы не замедлим с наступлением на Фанагорию! Вот это и есть настоящее дело! До зимы Фанагория будет нами разгромлена и приведена к присяге!
Покидая дворец, Асандр испытал чувство удовлетворения и внутреннего торжества. Парфенокл после низких поклонов царевичу вышел через другую дверь. Он кипел от распирающей его досады.
Оставшись наедине с Неоптолемом, Махар поднял брови и сказал:
– Ты спрашиваешь меня, почему великий Митридат оставляет тебя здесь, хотя я прибыл, чтобы заменить тебя? Не так ли?
– Так, преславный царевич!.. Спрашивал, но единственно из желания участвовать в грядущей войне! Хочу сразиться с римлянами, пока старость не отняла у меня силы и боевую смекалку!
– Понимаю и ценю! И великий родитель мой тоже ценит твою преданность! Он возлагает на тебя большую задачу – готовить войско здесь, на Боспоре! Это дело более важное, чем простое участие твое в боях с римлянами! Ибо войско это, в которое войдут и греки и варвары, также направлено против Рима!.. Это будет великое войско для похода на Рим через Скифию! Кто знает, может, именно ты и возглавишь великий поход!
– О, как милостив ко мне великий Митридат!
– Так вот! Я займусь государственными делами Боспора, а ты – подготовкой великого похода! Надо строить лагеря и заселять их воинами! Нужно обучить воинов штурмовать крепости, драться в сомкнутом строю, сооружать полевые укрепления!.. В общем, старина, дел много, пусть боги дадут нам силы их свершить!