Митридат
Шрифт:
Люди, появившиеся у царского шатра, чуть не сбили Асандра с ног. Ему удалось узнать еще одну новость, так как тканые стены царского шатра хорошо пропускали звуки. Он услышал, как доверенный евнух распростерся перед Митридатом и сообщил ему:
– О великий государь!.. Твой советник Луций Магий упал грудью на меч! Он лежит мертвый в своем шатре!
– Вот он, справедливый суд богов! – заключил царь вещим тоном провидца. – Идите, оставьте меня, я принесу жертву Фемиде!
XX
«Ливийский флейтист» ослабел, он уже не имел силы перевертывать корабли и выбрасывать их на берег, как несколько дней назад. Его теплое, умиротворенное дыхание наполняло паруса, и боспорская флотилия весело пенила воды Понта Эвксинского, распростившись с Анатолией, страной южного солнца и разрушительных войн.
В тесной каюте стоит стол, на который падают игральные кости. Панталеон скребет бороду толстыми пальцами и глубокомысленно щурит глаза на партнера. Евлупор вытряхивает кувшинчик, весело скаля зубы. Сегодня ему везет, он выигрывает уже шестой раз подряд.
– Фортуна польстилась на твою силу, о витязь! – говорит Панталеон, одной рукой бросая на стол медную монету, а другой наливая вино в турий рог.
– И на красоту! – рассмеялся Евлупор, причем глаза его совсем спрятались под мохнатые брови, а нос казался единственным местом на лице, не покрытом клочьями колючих волос.
– Может, и на красоту, – соглашается Панталеон, пожимая плечами, – ибо сам злой дух не поймет, что именно нравится женщине у мужчин… А тебя, такого небритого, большого, с корявыми руками, женщины любят! Вот и Фортуна удостоила тебя своим вниманием!.. Скоро ты будешь навархом Митридата!
Евлупор смеется добродушно. Он с десятью боевыми кораблями сопровождает боспорский караван в обратном плавании. Предусмотрительность не лишняя. Асандр заполнил опустевшие трюмы объемистыми тюками тканей, связками позолоченного оружия и глиняными бочонками, очень тяжелыми; содержимое их не было известно Асандру. Судя по сильному конвою из боевых триер, в бочонках было немалое богатство, отправляемое дальновидным Митридатом на Боспор, в распоряжение Махара. Море кишело пиратами, для которых суда с царскими сокровищами явились бы лакомой добычей.
Все матросы-боспорцы счастливы, что возвращаются домой, оставив позади грохочущий ад великой войны. Они получили завидное жалованье, одарены царем и имеют основание быть довольными.
– Теперь да помогут нам боги добраться до Пантикапея без большой беды! – говорят они, стоя на палубе и опасливо поглядывая на море. И хотя Понт Эвксинский безмятежно спокоен, все знают, как обманчиво это спокойствие. Оно таит в себе угрозу страшных бурь и пиратских нападений.
Асандр с капитанского мостика вглядывается в даль, испытывая ломоту в глазах от оранжевых бликов предзакатного солнца, прыгающих по ленивым волнам. Доволен и он, так как выполнил возложенное на него трудное дело, испытал милость и ласку царя, счастливо избегнул царского гнева, получил немалые награды. Среди кораблей – два его собственных! На них погружены дары, полученные от Митридата, и кое-что выменянное у жителей чужой страны на хлеб, который стал здесь большой ценностью. На тех же кораблях находятся и рабы, также дарованные Митридатом взамен освобожденного Гиерона. Еще две такие поездки – и Асандр мог бы стать в один ряд с наиболее состоятельными гражданами Пантикапея.
Только вот добраться бы до дому благополучно!
И, словно в ответ на эти опасливые мысли, на горизонте появляются рыскающие суда пиратов. Тех пиратов, которые не пошли на службу к Митридату и не связали своей судьбы с судьбой воинственного царя, предпочитая оставаться свободными хищниками голубых просторов.
Впрочем, это не первое их появление, видели их и накануне. Тогда они кружили, высматривали, подобно стае волков, преследующих отару овец. Сейчас их значительно больше, они смело идут на сближение, развертываются в широкую линию, как бы намереваясь окружить караван.
Взяв в руку деревянный молоток, Асандр ударил в гонг. Такие же звуки раздались и на других судах. На палубах поднялась суматоха, замелькали копья, вспыхнули на солнце медные шлемы. Игроки прислушались, оставили кости на столе, схватились за оружие и поспешили на палубу.
– Это те же, что и вчера, – спокойно произнес Евлупор, прикрывая глаза ладонью, – но есть и другие, покрупнее! Возможно, хотят попытать счастье!
Евлупор, пройдя школу морского пиратства, хорошо изучил повадки бывших собратьев. Подумав, выпрямился, его глаза сверкнули отвагой.
– Разреши, Асандр, я отгоню их! Нападать первым – это самое лучшее, когда имеешь дело с морскими разбойниками!
– Кому знать это, как не тебе! – рассмеялся Асандр. – Попробуй!
XXI
Узники сгрудились в темном трюме, задыхаясь от тесноты и спертого воздуха. Хуже всего было то, что трое заболели и просили не говорить об этом жестоким хозяевам, которые не замедлили бы выбросить их за борт. Здоровые не выдавали больных, но и не проявляли к ним особого внимания. Каждый думал о себе. При слабом свете подвешенного на цепочке светильника можно было разглядеть всклокоченные головы и вспыхивающие отчаянием глаза.
– Пить! – просили пересохшие губы больных.
– Нет воды! – раздраженно отозвался басовитый голос из темного угла. – Мы все скоро умрем от жажды!
Все они пленники, вместе оказались случайно, были озлоблены, так как видели впереди лишь смерть или позорное рабство.
– Стать рабом плохо, но все же лучше, чем умереть! – говорит кто-то негромко.
– Ты уже раб! – почти с яростью отвечает могучий бас. – Вот когда прикуют тебя к веслу и заставят скоблить море да еще бичом пройдутся по спине, – узнаешь, что такое жить в рабстве!
– Или запрягут, как осла, крутить мельничный жернов! – добавили сразу несколько.
– У меня в Каппадокии жена и дети! – уныло заявил бородатый пленник с окровавленной повязкой на голове. – Митридат взял меня в войско насильно. А теперь ему все равно, что со мною, он даже не знает, жив ли я и другие из нашего племени! Моя жизнь загублена!.. Теперь я добыча пиратов!
И, уронив голову на широкие ладони, замер в этой позе. Пленник, страдающий от качки корабля, корчился в углу в судорогах. Переведя дух, вдруг сказал с горечью: