Чтение онлайн

Российская империя. Петергоф. Декабрь 1905 г.

Заседание Совета Государственной обороны государь решил провести в «Морском» кабинете. Куда и направились приехавшие по такому случаю в Петергоф генералы Редигер и Фролов, генерал-адмирал Александр Михайлович, адмиралы Чухнин и Гильтебрандт, а также канцлер Дурново.

После обмена приветствиями, дождавшись, пока все займут свои места за круглым столом, на котором в этот раз вместо скатерти была расстелена карта мира, Николай открыл заседание.

— Начнем, господа. С армии, пожалуй. Александр Федорович, вам слово.

— … начатая в прошлом году реорганизация армии несколько задерживается, ввиду неравномерного финансирования… При таких условиях армия будет готова к войне не ранее одна тысяча девятьсот десятого года. Но и тогда мы не получим полностью всего предусматриваемого новыми штатами количества пулеметов и скорострельных орудий, в первую очередь тяжелых систем и полковых. Кроме того, запас винтовок на случай мобилизации и восполнения потерь во время войны следует рассматривать как недостаточный, что также объясняется предельно малым финансированием их выработки. Модернизировать же существующий запас винтовок в таких условиях вообще получится не ранее девятьсот четырнадцатого года. Ну, и чтобы не создалось впечатление, что у нас совсем все плохо, докладываю, что формирование сибирских частей будет завершено к концу этого года… Сейчас мы имеем уже полностью сформированных восемнадцать сибирских стрелковых бригад… Боевая подготовка войск идет по плану. Готовим назначенные на август следующего года большие маневры в Киевском округе …, — доклад военного министра генерала Редигера нельзя было назвать оптимистичным, как и описанное им положение армии.

— Понятно, Александр Федорович. То есть если вдруг придется в следующем году воевать, то с чем мы окажемся? — спросил император. И тон его голоса был не слишком веселым.

— Пока с таком, Государь, — развел руками министр. — Формально переход на новую организацию мы завершим в январе-феврале следующего года. А там… будем уповать на Господа, храбрость солдат и генералов, да наш русский всемогущий авось…

— На Бога надейся, да сам не плошай, — столь же невесело отшутился Николай.

— Так воевать-то есть чем. Только в количествах недостаточных. Кои недостатки придется кровью заливать, Государь, — не стушевался Редигер. — Пусть даже и новости благоприятные, но отбрасывать возможность войны в ближайшие годы нельзя! Поэтому увеличение бюджета армии просто необходимо.

— Кровью… Не хотелось бы и, даст Бог, не придется. Вот с деньгами вопрос…, — задумчиво проговорил император. — А вы что скажете, Петр Александрович? Что нам ваше пятое делопроизводство[3] может сообщить?

— Сведениями, полученными от тайных осведомителей и военных агентов (атташе) никаких приготовлений к скорому началу войны не выявлено. Австрийское военное министерство озабочено перевооружением артиллерии на новые скорострельные пушки образца пятого года. С которыми у них пока происходят разные казусы, не дающие возможности заняться выработкой пушки в необходимом для перевооружения количестве. Сформированные в прошлом году части еще недостаточно сколочены и не могут считаться боеспособными. На повышение уровня их готовности и завершение перевооружения артиллерии, по оценкам самих австрийцев, требуется от трех до четырех лет. До того ни о какой войне и речи быть не может. Французские военные круги, напуганные заключенным нами договором с Германией, ведут закрытую дискуссию о введении четырехлетнего срока службы и снижении призывного возраста до двадцати лет, что сразу увеличит численность армии мирного времени. Но таковые меры будут неблагосклонно приняты левыми партиями и ни коим образом не могут быть утверждены правительством, в которое входят социалисты и радикалы. Сторонники сих партий до сих пор настаивают на снижении срока службы до двух лет, каковое решение буквально чудом не прошло утверждения в пятом году. Эти две причины, по нашей оценке, так же не позволят французам вступить в войну в ближайшие два — три года. Если же хотя бы одно из этих предложений будет принято, то бремя сего закона будет настолько тяжело, задачи, которые он ставит перед собой, будут настолько велики, что страна скоро запротестует и перед Францией станет вопрос или отказаться от того, что она не в состоянии будет выдержать, или в ближайшее время начать войну Что касается Германии, то заключение договора с нами не сказалось на военных планах. По нашим сведениям, германцы считают своими основными противниками французов, но никаких мер для провокации войны с ними не предпринимают. Англия… ну, в отношении ее я уступаю право высказаться моим коллегам из Морского Генерального Штаба. Ибо армия британская может считаться в европейской войне лишь приложением к ее флоту

— Разрешите, Государь? — вступил в разговор адмирал Чухнин, как начальник Морского Генерального Штаба. — По изучению вопроса о возможности вступления Британии в войну нами на основании полученных сведений сделан вывод, что сие возможно при не менее чем двукратном перевесе новейших английских линкоров над имеющимися у нас и Германии. Сейчас мы имеем по одному кораблю такого класса, готовых к бою, у нас и британцев. Остальные наши линкоры войдут в строй не ранее восьмого года и примерно в этот же срок будут готовы германские и английские линкоры. Рассматривая возможности и имеющиеся сведения по строящимся кораблям, можно предсказать, что двойной перевес у британцев будет к началу тысяча девятьсот девятого года. При этом, если Германия и мы продолжим постройку сих судов, то таковое преимущество сохранится у них не более чем на один-два года. Так что наиболее вероятным сроком возможного начала войны Морской Генеральный Штаб считает конец девятьсот восьмого — девятьсот девятый год.

— По срокам готовности наших линейных сил могу лишь заметить, что к восьмому году мы будем иметь не менее двух линкоров на Балтике и столько же на Черном море, — добавил Гильтебрандт, как морской министр. — На Тихом океане будет пятерка новых эскадренных броненосцев и два линейных крейсера.

— Дополню сведения Якова Аполлоновича, господа, — вступил в разговор Дурново. — По последним договоренностям с министерством финансов Японии завершающие выплаты контрибуции мы получаем в январе девятьсот восьмого года. После этого японские генералы и адмиралы сразу получают возможность оплатить подготовку своей армии и флота к войне против нас.

— Каковая займет у них не менее года, — заметил генерал-адмирал.

— Подводя итоги, — начал говорить Николай и все сразу замолчали, пытливо глядя на царя, — можно считать, что срок возможного начала войны — не ранее лета девятьсот восьмого — весны девятьсот девятого года. Исходя из них и будем готовить армию и флот, господа.

— Германию будем относить в стан вероятных противников? — осторожно уточнил Редигер.

— Полагаю, ситуацию Крымской войны стоит считать маловероятной, при самых неблагоприятных условиях Германию надо будет числить в благожелательно-нейтральных государствах, — ответил, не задумываясь Николай. — А чтобы не провоцировать ухудшения наших отношений, следует решить вопрос с передислокацией полевых войск. Но с непременным укреплением крепостной обороны на германской границе… На настоящий момент во враждебных нам государствах однозначно пребывают Австро-Венгрия, Османская империя, Япония, Италия и Британия. Из сего и следует исходить при составлении планов войны…

Российская империя. Петергоф. Декабрь 1905 г.

Заседание Совета Государственной обороны давно закончилось, но Николай остался в том же кабинете. Прошелся для моциона вдоль шкафов, разглядывая модели кораблей на полках и о чем-то раздумывая, потом вызвал Прошку и потребовал «закусить». Тот не растерялся и через пару минут вернулся в комнату. В сопровождении лакея, несущего поднос, на котором уютно разместились три стопочки, пара небольших графинчиков, не больше, чем по две чарки каждый[4], и несколько тарелочек с бутербродами и студнем.

— Ты карту сверни и на место на стенке повесь, — приказал Прошке царь, после чего, оценив, получившийся на столе натюрморт и число вилок, уточнил. — Что, князь и фон Валь приехали?

— Так точно-с, ждут, — ответил камердинер.

— Ну так зови. Заодно и закусим.

Вошедшие поздоровались и привычно, не чинясь, разместились у стола. Долгоруков попросил налить ему коньяк, а фон Валь предпочел хлебное вино. Прошка разлил по стопочкам из графинов шустовский финь-шампань и его же столовое вино номер двадцать один.