Чтение онлайн

Мужчина ворвался следом за мной в подъезд, к лифту он не подошел, и, сильно хромая, но удивительно быстро, стал подниматься по лестнице. Я смотрела вслед хромому мужчины, с внутренним страхом. Мне показалось, что в его ноге, кроме самой ноги, что-то есть еще, но что?

Лифт остановился передо мной, приветливо, открывая двери; до нужного этажа я доехала спокойно. Хромого мужчины на этаже не было, не мог он физически преодолеть столько этажей, раньше меня! Страх в моей душе появился от его страшного взгляда.

Я закрыла свою входную дверь, торопливо, продвинула засов, и немного успокоилась.

Вскоре позвонила в дверь Нинель, мы договорились встретиться, чтобы обсудить свои личные, женские проблемы, просто отвести душу в разговоре без глаз и ушей Киры Андреевны.

Нинель влетела с круглыми глазами:

– Мийлора, в вашем лифте света нет! В подъезде света нет!

– Нинель, я недавно приехала домой, свет был везде.

– А сейчас, представь себе, нет! Не люблю я эти ваши башни до чертиков. Страшно в башнях, десять этажей давит на психику, каждый этаж похож на западню!

– Я живу, правда, недавно.

– Мийлора, ты идешь с ключом от дверей между лифтом и площадкой у твоей квартиры, а я выхожу из лифта, вижу две, закрытые на замок двери, четыре двери лифта.

Представь: свет выключен, это же ловушка! Уникальная ловушка.

– Ты, права, лестница есть между первым и вторым этажом, выше она перекрыта на каждом этаже, сегодня видела хромого мужика, так он шел на второй этаж по лестнице, а выше ему не подняться, закрыты все выходы на площадки с квартирами.

– Поэтому не люблю я эти башни.

– Знаешь, у нас ремонт на площадке не делали много лет.

– Мийлора, сама крась стены в подъезде на своем этаже.

– Еще чего, лестничная площадка огромная, здесь четыре больших квартиры. В двух квартирах, никто не живет, в нашей квартире нас двое, да еще в одной, один человек живет.

– А еще четырех – пяти этажные дома сносят, в них хоть требования пожарной безопасности сохраняли, лестница была, а у вас в башнях, свет отключи, и все застрянут в своих квартирах навечно, лестница общая – отсутствует.

– Да, башня огромная, да полупустая, а в твоем доме, с общей лестницей во всех квартирах перенаселение, сама говорила.

– Это точно, любят люди безопасность, а не огромные площади, в глупых башнях.

– Не скажи, башни разные бывают.

– Мы о твоей башне говорим, Мийлора.

За дверью послышался странный звук. Они переглянулись. Свет потух в квартире.

Дверь в квартиру открылась. Мы сжались в огромные кресла, в которых сидели.

Послышался неравномерный скрип обуви.

Скрип. Стук. Скрип. Стук.

Они замерли, свет вспыхнул, перед нами стоял моложавый мужчина с пронзительным взглядом черных глаз:

– Девушки, у вас есть одно желание на двоих, у меня есть всего одно желание, у нас на троих есть одно желание, – ледяным голосом проговорил мужчина, словно он робот.

– Что вы от нас хотите? – дрожащим голосом проговорила я.

– Вас.

– Вы, что людоед? – хриплым голосом спросила Нинель.

– Не складывается такой пасьянс, я вас хочу вместе, на этом лежбище, – и он показал на диван, из одного комплекта мягкой мебели с гигантскими креслами, значит и диван, был огромен.

– Без вина, на сухую? – переспросила я.

– Можно с ликером.

– У меня, его нет дома.

– А чего спрашиваешь? Раздевайтесь! – неожиданно громко крикнул мужчина.

– Мы не лесбиянки! – возразила я.

– И я не янки, – проговорил мужчина с ее интонацией в голосе.

– Был бы янки, не лез бы даром к женщинам, – ответила Нинель, нашел бы женщин по таксе от пятидесяти и выше.

– А мне и надо, выше колен. Разговорчики в строю! – вспылил мужчина, глаза его зло вращались.

Мы к стриптизу были не готовы, а что делать? Стали стаскивать с себя одежду.

– Прекратить! – зарычал мужчина.

– Что прекратить? – хором спросили мы.

– Перестаньте снимать с себя одежду.

– У меня рука сломана в запястье, – заныла я.

– Отлично, ты мне и нужна, у меня нога сломана, у тебя рука, будем парой.

– Я могу уйти? – запищала не своим голосом Нинель.

– И тебе сломаем, если уйдешь! – назидательно сказал мужчина, – быстро присели, обе. Я сказал обе!

– Я не могу присесть, – сказала Нинель, – у меня брюки узкие.

– Сними их, приседай без них.

Нинель стянула с себя брюки, на ней остались, нечто, напоминающее треугольник с тесемочками. Она присела.

– Фу, голая, – укоризненно проговорил мужчина, – что за одежда у тебя?

– Вам не нравиться?

– Ты вся наружу, ладно, приседай. Приседай!

– Это, что разминка перед сексом? – спросила я.

– Я о сексе ничего не говорил.

– А кто нас хотел на диване? – устало спросила Нинель, приседая двадцатый раз, – лучше уж на диване…

– Ложитесь на диван. Обе ложитесь на диван!

Мы легли рядом на диван, я в домашних шортах, Нинель в трусиках.

Скрип. Стук. Скрип. Стук.

Мужчина вышел из комнаты. Мы встали, Нинель стала натягивать на себя брюки.

Скрип. Стук. Скрип. Стук.

– Почему пресс не качаете? – спросил мужчина, держа в руке бокал с водкой.

– Приказа не было, господин полковник! – бойко сказала я.

– Я не полковник, а сержант, в отставке.

– Что и покомандовать некем? – жалостливо спросила Нинель.