Мизеракль
Шрифт:
Доминика поднялась (тело отозвалось мышечной болью). Подошла к окну; окно выходило на противоположную от фасада сторону, в сад. Густые кроны поднимались выше второго этажа; яблони цвели, соцветья покачивались под весом пчел. Доминика захотела открыть окно – но рама оказалась заколоченной.
В дверь стукнули:
– Госпожа Доминика? – спросил Лив. – Мы с Наш-Нашем уже позавтракали, ваш завтрак ждет вас на столе… Ведь мы не собираемся отдыхать здесь весь день, правда?
Доминика со стоном признала его правоту.
Ей удалось-таки выпросить у хозяина таз и кувшин разогретой воды; после купания она почувствовала себя лучше, а одевшись и причесавшись, и вовсе воспряла духом. Обеденный стол стоял на веранде под навесом; Доминика ела творог с медом, закусывала свежевыпеченным хлебом и слушала гудение пчел. Лив сидел на крыльце, свесив руки между коленями, и, покусывая губу, смотрел в небо. Его черные волосы казались лохматой, надвинутой на глаза шапкой.
Хозяин Егор, называемый также Наш-Нашем, работал в саду – окапывал деревья; время от времени в бело-зеленом мареве мелькала его ярко-красная рубаха.
– Лив, – негромко позвала Доминика.
– Да? – отозвался колдун, по-прежнему глядя в небо.
– Я ведь вовсе не старая дева.
– Я знаю.
– Этот…
– Я прошу вас, не надо о нем. Мне он тоже неприятен.
– Это он держал в плену Крота?
– Как вы догадались?
– Он считает Кротовые норы своей собственностью…
– Он может считать все, что угодно…
– Кто сильнее – вы или он?
– Ах, Доминика… Это ненужный разговор, уверяю вас.
– Извините, – пробормотала она. – Как вы думаете… Наш-Наш, то есть Егор, не будет против, если я немного погуляю по саду? Здесь очень красиво…
Лив наконец-то отвлекся от созерцания облаков. Мельком взглянул на Доминику:
– Вообще-то можно… Если вы будете только гулять. Если не попробуете, например, сорвать веточку с цветами, чтобы приколоть к прическе…
– Да? – смущенно спросила Доминика, которой как раз пришла в голову мысль, что хорошо бы отломить цветущую веточку. – Я понимаю, хозяин… он, наверное, будет против…
– Наш-Наш тут ни при чем… Сад будет против. Это очень своеобразный сад, Доминика. Лучше, если вы будете гулять со мной или с Наш-Нашем.
Доминика посмотрела на сад.
Мирно покачивались соцветия. Гудели пчелы. Негромко напевал, работая, садовник; маленькие яблони стояли, опустив ветки к земле, большие, напротив, поднимали их к солнцу.
Небо черными точками пересекли две вороны. Описали круг; закаркали, переговариваясь. Одна опустилась вниз, выбирая, на какую бы приземлиться ветку; Доминика глянула на Лива, собираясь о чем-то его спросить, – и краем глаза уловила быстрое движение. Обернулась; ветви распрямились. Между обильных яблоневых цветов черным снегом кружились, падая на землю, вороньи перья. Доминике показалось, что кое-где соцветья стали красными… Но это могло быть обманом зрения, потому что уже через несколько секунд все лепестки вернули свой первоначальный бело-розовый цвет.
Сверху, с голубого неба, ошалело каркала вторая ворона.
– Нет, – пробормотала Доминика.
– Да, – Лив кивнул. – Самая большая беда – это бродяги. Раз в месяц кто-то забредает, не верит знакам-предупреждениям и забирается через забор… Или ведет подкоп.
– И… что? – в ужасе спросила Доминика.
– Съедают, – коротко объяснил Лив. – Они плотоядные.
– Я не буду там гулять.
– Напрасно… Если сад увидит, что вы с Наш-Нашем, – вас не тронут, даже не попытаются.
– Я все равно не буду там гулять…
– Как хотите.
Песенка садовника слышалась теперь совсем близко. Наш-Наш орудовал лопатой; красная рубаха прилипла к его спине темным пятном пота.
– Он тоже маг?
– Нет. Он просто работник. Работяга.
– Почему же сад…
– Он хозяин.
– Он его купил?
– Он его выходил. Старый хозяин умер много лет назад, сад никому не позволил его похоронить – так и оставил себе… Одичал, зарос, оскудел. Надо было быть Наш-Нашем, чтобы, во-первых, прийти сюда без страха, во-вторых, взять лопату, удобрения, садовый нож, черенки…
Доминика с новым интересом взглянула на садовника. Тот продолжал работать; ветви над его головой не шевелились.
– Сад, который ест птиц? А насекомые?
– Насекомых здесь нет… Кроме пчел, разумеется.
– Кроме пчел. – Доминика усмехнулась, будто что-то вспомнив. – Скажите, Лив… Почему…
Она запнулась.
– Ладно уж. – Лив вздохнул. – Спрашивайте.
– Почему он… этот– называл вас Мизераклем?
Колдун беспечно усмехнулся:
– У меня много имен, Доминика. То из них, которое мне нравится, я вам назвал.
Садовник вышел попрощаться. Махнул широкой ладонью, указывая направление:
– Вдоль речки. Там увидишь.
Он был немногословен, Доминика давно заметила.
Дорога вдоль полноводного по весне ручейка, гордо именуемого речкой, оказалась поросшей кустами и кое-где размытой; неизвестно, когда ею пользовались в последний раз. Доминика брела рядом с Ливом, время от времени опираясь на его руку. Лив не возражал.
– Может быть… вы все-таки расскажете о себе? Хоть несколько слов?
– Я очень скучный человек, Доминика.
Хутор с хищным садом остались позади и плавно опустились за горизонт. Солнце склонялось все ниже, собираясь последовать вслед за хутором. В степи вокруг не было признаков жилья.
– Мы будем ночевать на голой земле? – осторожно спросила Доминика.
– По моим расчетам, сегодня мы ночуем у Рерта, – отозвался Лив.
– Где?!
– У Рерта… Терпение, Доминика.
И пошел вперед.
Иногда он останавливался, чтобы разглядеть случившееся по дороге одинокое дерево. Пока все встреченные ими деревья были из породы плакучих – стояли у берега, опустив ветки в бегущую воду, оплакивая неведомую беду.