Чтение онлайн

– Да, Энни, это чувство должно воодушевлять, – прохрипел Пол.

Она удивленно и с легким подозрением глянула на него… успокоилась и улыбнулась.

– У меня есть для тебя подарок, Пол, – тихо сказала она, и прежде чем он успел спросить, что за подарок она припасла – он вовсе не был уверен, что жаждет получать от нее подарки, – добавила: – Дороги были страшно скользкие. Моя машина два раза чуть не перевернулась. Второй раз старушку Бесси занесло так, что она развернулась и сорвалась со склона! – Энни весело рассмеялась. – И я врезалась в сугроб! Это было после полуночи, но мимо проезжала машина департамента общественных работ Юстайса, и она вызволила меня.

– Какие молодцы работают в департаменте общественных работ Юстайса, – попытался произнести Пол, но у него вышло: «Кие дцы ротают в депамамте пщестных работ Истайса».

– В двух милях от окружного шоссе начинался последний трудный участок. Тебе известно, у здешнего окружного шоссе номер девять. Это дорога, на которой ты съехал с обочины. Ее тогда так добросовестно чистили, что – прости-прощай. Я остановилась там, где ты не справился с управлением, и огляделась в поисках твоей машины. И я уже знала, что мне делать, если я ее увижу. Так как рано или поздно пойдут вопросы, а мне они зададут свои вопросы в первую очередь – полагаю, ты догадываешься почему.

Энни, я соображаю быстрее, подумал он. Этот вариант я продумал три недели назад.

– Почему я привезла тебя сюда? Одна из причин – это показалось мне больше чем совпадением… Это скорее показалось мне рукой провидения.

Он выдавил из себя вопрос:

– Энни, что тебе показалось рукой провидения?

– Твоя машина разбилась почти на том же месте, где я избавилась от этой гниды Помроя. Который еще говорил, что он художник. – Довольная, она взмахнула рукой и притопнула обеими ногами, и Пол вздрогнул от стука какого-то предмета на деревянном полу.

– Я подобрала его, когда ехала из Истес-парка. Я ездила туда на выставку керамики. Мне нравятся всякие глиняные штучки.

– Я заметил, – отозвался Пол. Его голос, казалось, исходил из места, удаленного на десятки световых лет. Капитан Кирк! В субэфирных сферах слышен человеческий голос, подумал он и невесело усмехнулся. Глубинная часть его сознания – до которой не добралось лекарство – попыталась предупредить его, чтобы он держал рот на замке, просто помалкивал, но какой смысл? Все равно она знает. Конечно, она знает – все знает Богиня Пчел Бурка. – Мне особенно понравился пингвин на льдине.

– Спасибо, Пол… Он ведь правда хороший? Так вот, Помрой путешествовал автостопом. У него был рюкзак. Он сказал, что он художник, хотя потом я выяснила, что он всего-навсего говенный хиппи, накачанный наркотой подлюга, и за два месяца до того нанялся в ресторан Истес-парка мыть посуду. Когда я сказала, что живу возле Сайдвиндера, он ответил, что это счастливое совпадение. Он сказал, что и сам направлялся в Сайдвиндер. Сказал, что у него заказ от одного нью-йоркского журнала. Что ему надо попасть туда, где раньше был отель, – зарисовать руины. Его рисунки должны напечатать вместе со статьей о старом знаменитом отеле. Он назывался «Оверлук». Он сгорел десять лет назад. Его сжег зимний смотритель [29] . Сошел с ума – так все в городе говорили. Но это не важно; теперь он мертв.

Я разрешила Помрою остаться.

Мы стали любовниками.

Черные глаза горели на ее каменном и одновременно мясистом лице, и Пол подумал: Энни, если Эндрю Помрой захотел тебя, то он был не менее безумен, чем смотритель, спаливший отель «Оверлук».

– Довольно быстро я выяснила, что у него не было никакого заказа на рисунки. Он делал эти зарисовки по собственной инициативе, намереваясь потом продать какому-нибудь изданию. Он не был даже уверен в том, что тот журнал вообще собирается печатать материал об «Оверлуке»! Я очень скоро об этом узнала! А когда узнала, то решила заглянуть в его блокнот. Я считала, что у меня есть на это полное право. В конце концов он ел за мой счет и спал в моей постели. Там, в блокноте, было всего восемь или девять картинок – кошмарных.

Лицо ее сморщилось, и Полу показалось, что она сейчас попробует захрюкать.

– Даже я могла бы нарисовать лучше! А он вошел, когда я смотрела его блокнот, и вышел из себя. Сказал, что я что-то вынюхиваю. Я сказала, что у себя дома я вправе смотреть на что угодно. И еще сказала, что если он художник, тогда я – мадам Кюри. Он засмеялся. Он смеялся надо мной. И тогда я… Я…

– Ты убила его, – подсказал Пол. Собственный голос показался ему старческим и печальным. Энни невесело усмехнулась, глядя в стену:

– Ну, наверное, что-то такое было. Я точно не могу припомнить. Только он был мертв. Это я помню. Я помню, как мыла его в ванной.

Пол вытаращился; его замутило от ужаса и отвращения. Он представил себе: обнаженное мертвое тело Помроя плавает в ванне, как кусок деревяшки, затылок стукается о борта ванны, глаза таращатся в потолок…

– Мне пришлось это сделать, – сказала Энни, поморщившись. – Ты, может быть, не знаешь, что такое одна ниточка в руках полиции, или грязь под ногтями, или даже пыль на волосах мертвеца! Ты-то не знаешь, но я всю жизнь работала в клиниках, и я знаю! Я – знаю! Знаю, о чем будут говорить в СУДЕ!

Она постепенно вгоняла себя в состояние фирменного бешенства Энни Уилкс, и Пол видел, что ему следует как-то попытаться обезвредить ее хотя бы на время, но онемевшие губы не слушались.

– Они все против меня, все! Ты что, думаешь, они стали бы слушать, если бы я рассказала им, как было дело? Ты в это веришь? Жди! Они бы сказали в ответ какую-нибудь чепуху типа того, что я приставала к нему, он надо мной посмеялся и я его убила! Вот что они наверняка скажут!

А знаешь что, Энни? Знаешь что? Я думаю, что такая версия ближе всего к истине.

– Они тут все грязные подлюги и что угодно скажут, чтобы навредить мне или запачкать мое имя!

Она замолчала, надсадно дыша, тяжело глядя на Пола, словно предлагая ему возразить. Попробуй только возрази!

Затем она как будто отчасти взяла себя в руки и заговорила уже спокойнее:

– Я вымыла… ну… то, что от него осталось… и выстирала его одежду. Я знала, что мне делать. В тот день шел снег, первый настоящий снегопад в том году, и по телевизору сказали, что на следующее утро снежный покров будет в фут глубиной. Я сложила одежду в полиэтиленовый пакет, завернула тело в простыни и вынесла все это на Девятое шоссе, когда стемнело. Я прошла примерно на милю дальше того места, откуда сейчас смыло твою машину. Я дошла до леса и свалила свою ношу на снег. Не думай, я его не прятала. Я знала, его занесет снегом, и решила, что весной ручьи смоют его. Так оно и получилось, я даже не предполагала, что его унесет так далеко. Ну вот, и тело нашли только через год после того, как… как он умер, и почти за двадцать семь миль отсюда. Лучше было бы, конечно, если бы он застрял где-нибудь поближе, ведь в Грайдерском заповеднике вечно толкутся туристы и любители птиц. В здешних лесах куда меньше народа.