Чтение онлайн

– Когда приезжает прокуратура, нужно с ребятами разговаривать, а не брать больничный и не уезжать в Ставрополь к бабушке! – наконец-то мне представилась возможность отомстить всем мерзавцам, слинявшим с работы, едва появились следователи. – Была бы и у вас информация.

Пострелов беззвучно рассмеялся.

– Ты хочешь сказать, что сейчас в моей машине находятся документы, за которые Генпрокуратура наградила бы меня почетной грамотой?

– Мне кажется, ты не далек от истины, – ответил я, соображая, что все это может значить.

Пискунова подставляют на дороге кавказцы, а потом выясняется, что машина, на которой они ради заработка в две тысячи, битком набита баблом. Какое-то недоразумение, ей-богу. Может, это другой «Мерседес» и другие кавказцы?

– Рома, ты умнее нас всех, ты знаешь, что такое дебет. Скажи мне, дорогой, кто может получить эти двадцать с небольшим миллионов долларов?

– Я уже сказал, – с наглой непринужденностью ответил Голев, поправляя очки, – что, если вы увезете меня подальше от этой гадской дороги без начала и конца, я куплю Пострелову «Роллс-Ройс». А вам – что душа пожелает. Мокину – мозги, спецу – упаковку цитрамона и пирацетама, а Пискунову – новые яйца. Потому что, если я найду его, он будет долго сожалеть о том, что бросил нас в беде.

В Романе, вооруженном двадцатью миллионами баксов, заговорил крутой чувак. Он вдруг стал выражаться по-олигархически спокойно, и фразы его наполнились тем смыслом, противостоять которому невозможно.

– Не бей его больше, пожалуйста, – попросил Пострелов, чувствуя, как за его спиной, на моих коленях, снова зашевелился спецназовец. – Доживем до съезда с МКАД с чистой совестью.

– И с чемоданом денег, – добавил Мокин, потрясывая над затылком парня кулачищем и испытывая – я видел это по его лицу – непреодолимое желание на этот раз ударить еще сильнее.

Парень оказался не из хлипких. Я бы уже лежал в реанимации после того исторического удара на дороге, у проломленного шумозащитного щита. А он приходил и приходил в сознание, словно заведенный.

– Молодой человек, – обратился к нему, открывшему глаза, я, – вы снова будете видеть мир, а не мультики, если пообещаете лежать не двигаясь и не задавать глупых вопросов. Мы оставим вас на дороге живым в этом случае. Если вы попробуете делать то, что делали в «Мерседесе», вас придется убить.

Сказав это, я огорчился. Я еще никого и никогда не обещал убить.

– Могли бы, давно убили бы, – пробормотал парень. – Пить есть?

Пострелов дотянулся до своей дверцы и швырнул через плечо крошечную бутылку «Эвиан».

– Что там за тема про двадцать миллионов?

Я онемел, а Голев вздохнул и заметил:

– Ушастый, не отнимешь. А тебе-то что за дело?

И вдруг Володя сказал резко:

– Ваш Ююкин – монстр.

– Естественно. Для вас, мерзавцев, он монстр, – отхлебнув воды, сказал парень.

– Он «крышует» подставной автобизнес.

– Расскажи это Ююкину.

– Я расскажу это Буслаеву. Когда окажусь далеко от Москвы с долей в пять миллионов долларов. Пока Буслаев и такие, как ты, рискуете жизнью за сорок тысяч рублей в месяц, избранные ублюдки типа Ююкина наживают миллионы.

Только сейчас до меня стало доходить, что из уст предложенного Ююкиным в качестве гида молодого человека прозвучала истина, которая вот уже четверть часа бродит в головах всех, кто сидит в «Вольво». За исключением спеца, разумеется.

– Докажи мне, что ты не идиот, и ты получишь свои четыре миллиона, – сказал Володя, и я почувствовал, что в какой-то момент потерял нить разговора. Она ускользнула от меня, коль скоро я не понимаю, о чем говорит Пострелов. – Докажи. Доведи нас до границы, но перед этим по своим каналам обеспечь нас документами и беспрепятственным выездом. И ты получишь то, о чем мечтаешь.

– Откуда тебе знать, о чем я мечтаю? – пробормотал после невероятно длинной паузы спец.

Помимо меня, в машине находились еще двое, которые молчали только потому, что сама идея таких откровений с ментом показалась им оглушительной.

– А о чем ты мечтаешь? Стать капитаном?

– Я капитан.

– Значит, майором?

– Предположим.

– А потом будет мечта стать подполковником? Тускло. Серо. Стремно. Что еще? – трешка в Бирюлево, лабрадор в прихожей, тапочки с заячьими мордами?

– У меня всего одна мечта, – укладываясь поудобнее, пробормотал спец.

– Взять силой Ксюшу Собчак?

– Поменять свой «трехсотый» «Лексус» на «триста пятидесятый».

– Меня радует, что ты не сказал об окончании академии МВД. – Володя говорил уже решительно и громко. – Через неделю мы можем оказаться за рубежом. О деньгах, что у нас в машине, никто не знает. Твое увольнение сочтут за ломку характера. Закосишь под инвалида. С твоим сотрясением получится. И еще через месяц станешь самым богатым пенсионером российской милиции, – пристраиваясь в хвост колонне, намеревавшейся съехать с МКАД, Пострелов добавил: – Я так открыт перед тобой не потому что идиот, а потому что другого выхода нет. Через неделю мы или уедем в Швейцарию, или потеряем деньги. Нам нужны связи в ряде подразделений МВД.

– Почему ты решил, что я имею такие связи? – спросил парень, и мне захотелось добавить к этому: «Да?!»

– Я ничего не решил. Я же говорю – выхода нет… Рома, ты понимаешь, о чем сейчас идет речь?

Я глупым взглядом посмотрел на Голева.

– Естественно. Пока все идет ровно. Однако мне кажется, что Мокину следует еще раз дать молодому человеку по голове, ибо он соображать уже начал, но недостаточно быстро.

– Тебе придется здорово постараться, чтобы доказать вину Ююкина.

И я понял, что разговор состоялся.

Но молодой человек с веревки, свисавшей с неба, хочет выглядеть красиво. Он хочет стать предателем мотивированно. Как я понимаю, Пострелов должен сейчас ему в этом помочь.

Ухмыльнувшись, Володя вынул из кармана трубку и набрал по памяти номер.

– Я звоню Ююкину… Кстати, как тебя зовут?

– Женей, если что, – сообщил спец. Лежать на моих ногах ему было удобно. Мне его держать на ногах было не очень удобно. У меня ныли ноги, предчувствуя скорое онемение. Тяжелый, сукин сын…