Младший
Шрифт:
Дверь распахнулась, и голос Марианны пропел:
— Привеееет!
Алеша отступил в сторону, и на Леню глянули знакомые веселые кругло-карие глаза. Марианна — подтянутая моложавая женщина в элегантном брючном костюме, с тщательно уложенной короткой стрижкой — широко ему улыбнулась, словно прибывшему погостить дорогому родственнику. «Да что они, сговорились, что ли?» — досадовал про себя Леня. Кажется, легче было бы пережить это возвращение к истокам, если бы домочадцы упорно не делали вид, что между ними в прошлом не было никаких размолвок и взаимных обид.
Он шагнул вперед, целомудренно коснулся губами ее щеки и заметил все-таки, как нервно дрогнули ресницы и сжались губы выдержанной и неприступной бизнес-леди. Что ж, хотя бы тут не все так гладко и отлакированно. Марианна, значит, не забыла…
По коридору уже спешила мать. Подлетела, повисла на шее, причитая в своей вечной восторженной манере. Затем едва успевшего раздеться Леонида повели на обязательную церемонию представления бабке.
Валентина Васильевна, сморщенная, почти слепая, с достоинством возлежала в своей спальне, словно вдовствующая королева, принимая посетителей. Лариса, подхватив Леонида под руку, подтащила его к кровати и прощебетала:
— Мамочка, посмотри, кто приехал!
Валентина Васильевна нашарила на столике очки с толстенными стеклами, водрузила их на нос и, щурясь, вгляделась в застывшего перед ней Леонида.
— Ленька, что ли? — недоверчиво спросила она.
— Ну, конечно, мам, — радостно закивала Лара.
— Подойди! — благосклонно произнесла Валентина Васильевна.
Леонид подошел ближе и быстро коснулся губами лба старухи.
— Ну что там, Америка твоя, когда бомбу на нас сбросит? — цепко ухватила его за запястье костлявой рукой старуха. — А? Отвечай!
— Бабуль, ты что? Какая бомба? — опешил Леня.
— Атомная, какая же еще. Ты из меня дуру-то не делай, — завелась старуха. — Я все ваши бандитские планы знаю…
— Бабушка, Леня тебе все про бомбу позже расскажет, дай ему хоть перекусить с дороги, — заверил старуху заглянувший в комнату Алеша и шепнул брату: — Не обращай внимания, она в последние годы того, — он незаметно покрутил пальцами у виска. — Ей все войны мерещатся. То бумажек настрижет и окна крест-накрест заклеивает, то сухарей насушит и зашивает в подушки. Так что мы тут в вечном осадном положении живем, — хохотнул он.
— Мужчины, я долго вас ждать буду? — крикнула из гостиной Марианна. — Стол накрыт давно, прошу!
— Теперь иди жрать, пожалуйста, — с шутливым поклоном пригласил Алеша. — Маришка там чего-то расстаралась сегодня. Обычно она нас не балует — все на работе.
— Я сейчас, — кивнул Леня. — Только умоюсь.
Он заперся в ванной и с облегчением перевел дыхание. Проклятье, словно в кунсткамеру попал! Как будто и не было этих двадцати лет. Оказывается, пока он бился там, в Америке, боролся за право есть, пить, дышать, существовать, у них тут все шло своим чередом. Простились со старшим братом и зажили долго и счастливо.
Дрожащими пальцами Леонид нашарил в кармане пиджака пластинку обезболивающих таблеток, бросил в рот две штуки и запил виски из фляжки.
2
Торжественный семейный обед прошел довольно непринужденно. После приема таблеток Леонид слегка успокоился и больше не дергался от всплывающих в голове непрошеных воспоминаний. Марианна не слишком умело изображала радушную хозяйку, по всем движениям заметно было, что ей привычнее командовать в офисе, чем за столом. Алексей с аппетитом поглощал предлагаемые женой кушанья, рассказывал о новостях на работе, шутил, балагурил. В общем, вел себя так, словно присутствие брата ничего не изменило в обычном домашнем распорядке. «Придуривается? — гадал Макеев. — Или ему действительно все равно? Кто бы мог подумать, что из Алешки получится такой непробиваемый здоровяк? Никакие тени прошлого его ничуть не беспокоят».
Лариса пребывала в растрепанных чувствах, поминутно смахивала слезу и прикладывалась к рюмке с домашней наливкой из бабушкиных запасов. К концу обеда она окончательно размякла, уселась на диван между братьями, притянула к своей груди обе головы — светлую и темную — и принялась причитать:
— Мальчики, кровиночки мои родные. Наконец-то мы дома, все вместе…
— Шарикову больше не наливать, — покачал головой Алеша и, подхватив мать под руки, повел ее из гостиной, бросив на ходу: — Извини, Лень, я сейчас. Уложу деточку баиньки.
Марианна и Леонид остались в гостиной вдвоем. Макеев, расположившись на диване, искоса наблюдал за бывшей любовницей. Женщина явно чувствовала себя не в своей тарелке, нервно постукивая ложечкой по тонкостенной кофейной чашке. Леня спрятал самодовольную улыбку и спросил участливо:
— Ну как ты тут, Мариш?
— Ммм?
Она быстро вскинула голову, улыбнулась профессиональной, ничего не выражающей улыбкой, но в глубине темных глаз он успел заметить что-то знакомое, манящее, что-то из того, давнего времени.
— Прекрасно. Все прекрасно, — сообщила Марианна. — У меня своя фирма… Ну, Алексей тебе говорил. Я много работаю, редко бываю дома, к сожалению. Но ведь муж часто в разъездах, так что…
— Да-да, — с пониманием покивал Леонид. — Тем более что проблема, с кем детей оставить, не стоит…
— М-да, детей у нас нет, — невесело констатировала Марианна.
— Почему, Мариш? — проникновенно спросил Макеев.
— Да как-то не сложилось. — Она встала из-за стола, взяла с тумбочки сигареты и закурила.
Леня вспомнил, что в былые времена бабка, едва почуяв запах табачного дыма, устраивала выволочку всей семье. Сейчас Марианна курила прямо в гостиной, не потрудившись открыть окно. Что ж, сразу видно, кто теперь в доме хозяйка.
— Понимаешь, — продолжала женщина, потупившись, — сначала казалось, что мы еще слишком молодые, хотелось гулять, развлекаться. Потом… Ты знаешь, наверно, что в стране творилось в девяностые… В кино было совсем глухо, мы без денег сидели. А Лешка… Одни шутки-прибаутки, а что завтра жрать будем, неизвестно. Тогда я и решила собственное дело открыть. Ну и сам понимаешь, вечные наезды, поиски «крыши», разборки. Тогда бизнес иначе не делался. Какие уж тут дети… А теперь… Я в офисе торчу от зари до зари, Лешка на съемках постоянно. Одним словом, не сложилось, — она криво усмехнулась и развела руками.