Чтение онлайн

Эпитеты Людмилы в адрес брата, как всегда, были исключительно хвалебными, но я не стала ничего ей возражать, меня это не касалось. Я лишь постаралась направить разговор в нужное русло и узнать насчет кражи денег и исчезновения Вячеслава Колесникова. Поэтому, выслушав бесконечные потоки речи Людмилы, уточнила:

– Так вы, значит, думаете, что это Лукашенок-младший вас обокрал?

– Не думаю, а знаю! – воскликнула Людмила. – Неужели вы считаете, что я стала бы вас зря баламутить?

– Людмила, объясните все-таки, на чем конкретно основываются ваши подозрения, – попросила я. – Или только на личной неприязни к этому Сережке Лукашенку как к сомнительному элементу?

– Нет-нет! – прижала белые ладони к груди Людмила. – Дело в том, что и раньше бывали случаи, подобные сегодняшнему. Несколько раз, например, пропадала обувь… Сейчас объясню! – воскликнула она, видя, как недоуменно вытянулись наши с Родионом лица. – У нас же пациенты переобуваются перед тем, как войти в кабинет врача – порядок такой, либо бахилы, либо сменная обувь. Ну, вот, некоторые предпочитают переобуваться. А обувь зачастую оставляют в коридоре. Ну, и несколько раз пропадали сапоги, например, женские кожаные… Дорогие мужские ботинки тоже. Народ ведь к нам идет небедный. И каждый раз это было тогда, когда по клинике шатался Сергей. Несколько раз его ловили, что называется, с поличным. Да что там говорить, сам Пашка хватал его за руку, а у него в пакете – обувь пропавшая! Я понимаю, насколько смешно это звучит – обувь какая-то поношенная, стыд какой!

Людмила набрала воздуха и продолжила:

– Ну, и у врачей деньги пропадали несколько раз, вещи личные из раздевалки. У нас же тут есть комната специальная для персонала, где сотрудники свои вещи оставляют. Мы сначала не могли понять, в чем дело, думали – неужели свой кто ворует? А потом Павел сам узнал, что Сережка у него ключ втихаря вытащил и дубликат сделал! Вот он и заглядывал в нашу раздевалку периодически, тырил потихоньку то деньги, то вещи. А вот сегодня ко мне залез! Я на некоторое время отлучилась из секретарской, а сумку в столе оставила. Господи, ведь знаю, что он человек ненадежный, – и вот на тебе, так опрофанилась!

– А Лукашенок-младший был в клинике? – уточнила я, когда Омельченко на миг умолкла, чтобы перевести дух после быстрой, бурной речи.

– Да, да! Он пришел сегодня, с утра по клинике слонялся, Пашку ждал – тот попозже должен был подъехать. Потом ко мне в секретарскую завалился, кофе клянчил. Нужен ему этот кофе, как же! Ну, я угостила все равно… А потом пошла на второй этаж. Господи, и отошла-то всего на пять минут! Вернулась, а его уже нет. Я сразу неладное почуяла. Полезла в сумку – так и есть! Ни денег, ни медальона!

– А что за медальон? – спросила я.

– Старинный медальон, он у меня от бабушки, – принялась рассказывать Людмила. – Золотой, и цепочка золотая. И портрет внутри вставлен. Я специально делала себе такой миниатюрный, под этот медальон. И всегда на груди его носила. Правда, недавно там замочек сломался, я и перестала его носить, в сумке хранила. Все собиралась после работы заехать к ювелиру, попросить починить, да времени не находилось. И вот, пожалуйста!

– То есть, кроме Лукашенка, никто этого сделать не мог, вы уверены? – нахмурилась я.

– Уверена, уверена! – махнула рукой Людмила. – Сегодня в клинике и народу-то почти не было, в жару такую никому неохота зубы лечить. Один Серега шатался туда-сюда! Ну, не Эдуард же это сделал, в самом деле! Да и его, кстати, не было с утра.

– Да, наверное, не Эдуард, – усмехнулась я. – И что вы предлагаете, сдать этого Сережку в милицию? Но ведь у нас нет доказательств.

– А как это все может быть связано с Вячеславом? – вмешался Перетурин, которого, похоже, занимал только этот вопрос. Меня, по большому счету, тоже.

– Ой, да очень просто! – воскликнула Людмила. – Ведь Сережка в тот день, когда Вячеслав исчез, тоже был в клинике! И прекрасно мог слышать про деньги! Он терся возле кабинета, в котором как раз Эдуард с Вячеславом находились!

– А почему? – спросила я.

– Ну, он вроде как Павла ждал, – пожала плечами Людмила. – А это ведь и Павла кабинет в какой-то степени. Точнее, он у них с Эдуардом на двоих, а у Вячеслава свой кабинет, врачебный. Он на первом этаже находится.

– А почему вы мне не сказали об этом при нашей беседе у вас дома? – нахмурилась я. – Я же спрашивала вас, не было ли чего-то подозрительного в тот день?

– Ну, я просто не подумала тогда, что это подозрительно, – захлопала глазами Людмила.

Мне оставалось только глубоко вздохнуть.

– Значит, Сергей мог слышать, что Вячеслав повезет некую сумму денег? – уточнила я.

– Ну, конечно, мог! – уверенно заявила Людмила. – И главное, я ведь только сегодня об этом подумала, когда у меня деньги и медальон пропали! Ведь в самом деле, кроме него, больше просто некому было позариться на эти деньги! Никого другого такого в нашей клинике нет!

– Что ж, это наводит на определенные размышления, – задумчиво проговорила я.

– Но все равно, кроме этих размышлений, у нас ничего нет, – развел руками Перетурин. – Мы не можем привлечь милицию, нас просто не воспримут всерьез.

– А мы и не будем привлекать милицию, – решительно тряхнула головой я. – Мы попробуем справиться своими силами. Вы говорите, этот Лукашенок – наркоман? – повернулась я к Людмиле.

– Да, у нас об этом все знают, – кивнула та. – Я думаю, нам нужно просто проехать к нему и припугнуть как следует! Он все и расскажет!

– Не совсем так, – возразила я на столь оптимистичное предложение. – Поехать, конечно, нужно. Но… Мы можем и не найти у него ваших вещей, если он их уже, что называется, реализовал. Но! – подняла я палец, предупреждая новое бурное выступление Омельченко. – Что-нибудь непременно найдем. Наркотики, например. И тогда у нас уже будет чем его припугивать. Вот тогда уже можно давить, пугать, колоть – называйте как хотите.

– Так поехали! – взмахнула рукой Людмила.

– Поехали, – откликнулась я и пошла к выходу.