Чтение онлайн

Солнце зашло. Ночь опускает свой темный покров над средневековым городом, веет снотворными чарами. Прозвучали трубы со сторожевых башен, загремели своими цепями тяжелые подъемные мосты, прозвонил в первый, во второй, в третий раз вечерний колокол. Горожане, расположившиеся у своих домов на улице подышать вечерней прохладой, побеседовать друг с другом, вошли в свои жилища. Темно. Запоздалый путник пробирается к своему дому с фонарем в руке. Откуда-то доносится пение:

Господу Богу воздайте хвалу, Слава и честь подобает Ему…

Городской совет

Гордо поднимается к небу своими заостренными башенками и кровельными выступами городская ратуша. За высокими колоннами, пробегающими по всему зданию от основания до самого верха и даже превышающими всю постройку своими остроконечными башенками, приютился лицевой фасад ратуши с каменными узорами, с высокими окнами, украшенными богатой резьбой. Как ни велики ворота, устроенные с этой стороны, они совершенно подавляются всей массой здания; они ведут в обширные помещения, где во время ярмарки выставляются товары, в погреба, в кладовые, в темницы. Главный же вход помещается в особой пристройке, несколько отступающей от площади лицевого фасада. Но от такого положения вход в ратушу не только ничего не теряет, но далее выигрывает, так как к нему ведет высокая каменная лестница. Придавая известное величие входу, эта лестница нисколько не нарушает стройности и цельности лицевого фасада. За пристройкой, как бы прижавшейся к главному зданию, возвышается незатейливая башня с остроконечной кровлей: она примыкает к одному из задних углов ратуши. Здесь висит набатный колокол, отсюда башенный сторож смотрит за местностью, подлежащей его охране.

Поднявшись по ступеням каменной лестницы, вы вступаете в широкий, освещенный с одной стороны коридор; величественными дверями вы входите из него в главную залу ратуши. Зал покрывается сводчатым потолком. С потолка свешиваются бронзовые люстры, из которых каждая изображает подобие большого древесного сука с разветвлениями и крупными листьями. Дневной свет проходит через разноцветные стекла, вставленные в резные оконные рамы. В глубине залы, на возвышении, за бронзовой перегородкой стоят резные скамьи ратманов: спинки этих скамей украшены фигурами, изображающими древних писателей и философов. Под изображением Платона вырезана надпись, предостерегающая от лицеприятия, от несправедливого снисхождения на суде к друзьям. На огромном дубовом столе стоит мощехранильница. Каждый клявшийся на суде должен был прикоснуться к ней своей рукой. О необходимости судить беспристрастно и добросовестно постоянно напоминают картины, нарисованные на стенах залы. Одна из этих картин изображает Страшный суд: здесь и короли, и папы, и князья, и кардиналы - одним словом, все грешники терпят одну и ту же участь, демоны гонят их в ад, а последний представляет собой клокочущее огненное озеро, переполненное чудовищами с разинутыми пастями. Под картиной на латинском языке и в переводе написано обращение к судьям:

Juste judicate, filii hominum! Judicium quale facis, taliter Judicaberis… - призывающее их судить справедливо и повторяющее изречение Спасителя: «Ибо каким судом судите, таким будете судимы». Другая картина представляет сюжет аллегорический. На ней изображается суд. Перед судьями стоит подсудимый, а по сторонам его - дьявол и ангел: дьявол побуждает его принести ложную клятву, ангел же старается отвлечь его от такого греха. Подобных картин много: на них изображены всевозможные добродетели и пороки. Встречаются картины, представляющие воспроизведение действительной жизни. Перед нами картина, писанная на дереве. Она изображает заседание городского суда. На высоком седалище сидит городской судья в красной мантии, опушенной белым мехом, с такой же меховой шапочкой на голове и с судейским жезлом в руке. Справа и слева от него сидят советники, которые оживленно беседуют друг с другом; их шестеро, по три с каждой стороны. Перед судьями стоит человек с мечом на боку, с жезлом в руке. По-нашему это судебный пристав. Он приводит к присяге какую-то женщину. Последняя клянется, подняв правую руку с прижатыми к ладони пальцами, за исключением указательного и среднего. Позади судейских мест - перегородка, а за ней виднеются гоноша, принимающий, по-видимому, близкое участие в деле, и судебный сторож, предъявляющий судьям деловую бумагу. На заднем фоне изображено Воскресение Господне, а наверху - Христос как Судья Вселенной; около Него - Приснодева Мария, Иоанн Креститель и апостолы. Художники брались также и за исторические сюжеты. Вот, например, две картины, изображающие трагическую участь несправедливого судьи, жившего при персидском царе Камбизе, следовательно, за полтысячи с лишком лет до Рождества Христова. На одной из картин художник изобразил взятие несправедливого судьи под стражу по повелению здесь же стоящего Камбиза, на другой - страшное наказание, которому подвергся злополучный судья. Последний положен на стол и привязан к нему, а исполнители камбизова повеления снимают с несчастного кожу, чтобы потом обить ею судейское кресло. Всего любопытнее то, что обстановка и костюмы соответствуют не времени Камбиза, а времени художника, и у стола, на котором совершается бесчеловечная казнь, стоит сам Камбиз со скипетром, увенчанным крестом. Кроме картин и надписей под ними, к справедливости и беспристрастию судей взывают еще отдельные надписи над дверями, над окнами, вроде следующей:

Ems Manns Red ist eine halbe red, man soil die teyl verhoren bed,

т. е. «если говорит один человек (будь то подсудимый или истец), это еще только половина речи; следует же выслушивать обе стороны» (и обвинителя, и обвиняемого). В этом двустишии пересказывается знаменитое латинское изречение «audiatur et altera pars» - «пусть будет выслушана и другая сторона».

В ту пору, о которой у нас идет речь, городской совет, или рат, собиравшийся в здании ратуши, сделался настоящим правительством города. Феодальные сеньоры, духовные и светские, когда-то державшие города в своей власти, были принуждаемы вооруженными силами городов отказаться от своих притязаний на управление ими. Городское население так богатело, так усиливалось, что даже и те города, которые зависели ранее от самого императора, которые имели именно его своим сеньором и управлялись назначаемыми им фогтами или наместниками, успешно действовали в пользу своей независимости. Сначала такие фогты назначались императорами по своему собственному усмотрению, потом императоры стали назначать их с предварительного согласия данного города, так как фогты, назначаемые без такого соглашения,

нередко превышали свою власть и обнаруживали большой произвол, чинили обиды городскому населению. Но с течением времени, когда фогтов стало избирать само городское население, значение их пало еще более. Фогты-правители превратились мало-помалу в фогтов-покровителей (Schirmvogt). Они обязываются содействовать городам в их войнах с соседями, в сношениях с иностранными державами по торговым делам и не вмешиваться во внутренние дела города, в его управление. Город заключает с таким фогтом особый договор на определенное время. По этому договору фогг обязывается уважать городские вольности, данные городу или императорами, или прежними наместниками их. За это город дает фогту право на получение известных городских доходов. Само собой разумеется, что такими фогтами избирались люди знатные и богатые, крупные земельные собственники, жившие по соседству с городом.

Кроме фогта, в древнейшее время большим значением пользовалась городская община, все гражданство, все свободное городское население, городское вече (placitum legitimum). Постепенно многие дела, решавшиеся вече, перешли в руки городского совета, учреждения со строго ограниченным числом членов. Следующим ослаблением городской сходки было подчинение ее рату, который стал созывать ее по своему усмотрению. Наконец, естественным следствием этого было запрещение собираться городскому населению без предварительного уведомления о том рата, который и посылал на сходку двух членов из своей среды. В противном случае сходка считалась возмущением, а виновники ее - государственными преступниками.

По мере того как падало влияние императора, наместника и вече, поднималось значение рата. В его ведение перешли все отрасли городского управления.

Теперь познакомимся с составом рата, а затем и с делами, которыми занимались члены рата, или ратманы.

Первое место в городском совете занимают бургомистры (burgimagistri). Их обыкновенно два, и выбираются они из среды ратманов, сроком на один год. Бургомистры и ратманы резко выделяются из уличной толпы, когда важно проходят через торговую площадь, направляясь в ратушу. На них длинные, подбитые и опушенные мехом одежды с меховыми воротниками и серебряными застежками, на головах - меховые шапки. В руках у бургомистров посохи. В некоторых городах при отправлении бургомистрами их обязанности окружает их большая свита, состоящая из служащих при ратуше. Обыкновенно бургомистры и ратманы носят одежду такого цвета, который считается цветом данного города. Так, например, в Кельне они одевались в костюмы серого цвета, в других городах - ярко-красного, черного и т. д. Впрочем, скромные цвета преобладали. Бургомистры - председатели рата, они созывают его по звуку колокола, руководят прениями и приводят в исполнение постановления совета, от имени города ведут переговоры с соседними князьями и городами, предводительствуют войском.

Может быть, самым значительным лицом после бургомистров был городской письмоводитель или, как он еще назывался, канцлер, нотариус. Одной из важнейших обязанностей городского управления было производство суда. Необходимо было поэтому иметь под рукой человека, знающего законы. Такие люди и занимали должности канцлеров. Канцлер должен был знать латинский язык, уметь составлять документы. Он посвящался в тайны городской политики. Ему случалось исполнять разные дипломатические поручения. Эта выдающаяся и нелегкая должность оплачивалась очень хорошо: канцлер получал пожизненное содержание, хотя бы и задолго до

смерти сделался неспособным исправлять свою должность. Нередко канцлер, пользуясь городским архивом, описывал современные ему события и оставлял таким образом в назидание потомству городскую хронику.

Несомненно, большим значением пользовались городские казначеи или камерарии, избиравшиеся из среды ратманов. Их было двое. Они заведовали приемом, хранением и расходованием городских денег, в иных городах вели особую книгу, куда заносили все имущественные перемены. В Ульме печатью их скреплялись все имущественные договоры и купчие.