Модератор реальности
Шрифт:
— Где же наш спаситель, Сережка? А?…
14.17 . Понедельник 9 мая 1988 г., г. Ленинград, ул. Вавиловых, 12. Родильный дом N 15, map #1836.
Нет, эта юная мамаша сегодня всех достанет! Ей бы лежать после тяжелых родов, да в себя приходить, а не лезть к врачам с медицинскими советами.
— Тамара Львовна!
Врачиха досадливо поморщилась и обернулась на оклик. Остановилась и молча ждала, пока неугомонная пациентка не доковыляет до нее сама.
— Тамара Львовна, — Ирина шумно дышала после пробежки по коридору. — Назначьте нам антибиотик. Любой, широкого спектра действия…
Тамара Львовна сдержанно рыкнула и уперла в бока кулачки.
— И капельницу. Метрогил…
— Послушайте, Ирина…
— А еще дезинтоксикационную терапию, — торопливо перебила Ира и схватила врачиху за пуговицу халата. — Тот же гемодез…
Врачиха была близка к крайней степени раздражения.
— Стоп! — упрямо наклонив голову, она подняла руку. — Откуда, скажите на милость, вы взяли сепсис?
Ирина на секунду замялась и тут же возобновила атаку.
— Вялость, температура, плохо ест. Анализы — анализами, но начинать лечить уже надо. Сепсис…
— Мамаша! — Тамара Львовна слегка притопнула ножкой. — Это все, — она помахала перед носом Ирины указательным пальцем, — не показания. Для такого диагноза и таких назначений. А потому…
Ира отчаянно всплеснула руками.
— Ну, как же вы не понимаете? Вы проверьте персонал, работающий с детьми. Кто-то из них заражен и разносит заразу!
— А потому! — врачиха схватила пациентку за плечи и слегка встряхнула. — Перестаньте, мамаша, бредить! У вас послеродовая горячка. Не вынуждайте меня назвать ваше состояние психозом и вызвать психиатричку. Все!
Тамара Львовна отпустила обмякшую Ирину и развернулась. Ира, утирая брызнувшие из глаз слезы, провожала удаляющуюся врачиху бессильным взглядом. У поворота коридора доктор остановилась и задумчиво оглянулась на застывшую соляным столбом пациентку. Что-то в этом разговоре промелькнуло… Что-то этакое.
— Я найду вам отдельную палату. К следующему кормлению. Пока отдыхайте и постарайтесь успокоиться.
И Тамара Львовна решительно свернула за угол.
Что же было в этом разговоре? Что?…
«Персонал!» — врачиха остановилась. Именно на этом слове в мозгу раздался щелчок. Слабенький, не замеченный сразу. Только теперь это слово слилось с еще одним вовремя неосмысленным наблюдением. Совсем недавно у кого-то из персонала она видела напальчник.
У поста Тамара Львовна остановилась и задумчиво посмотрела на дежурную медсестру.
— Маша, ты не видела Таню Крюкову? Из родильного?
14. 18 . Понедельник 9 мая 1988 г., г. Ленинград, станция метро «Политехническая», map #1836.
Ветеран выдохся, не преодолев и пятидесяти метров по тоннелю. Устал. Занял «оборону» между рельсов и велел «рядовому составу» отходить — а он «прикроет». Причем, «велел» — мысленно. Слава с Димкой обнаружили потерю бойца, уже порядком удалившись от новоявленной «огневой точки». До кучи, в тоннеле погас свет. Поиски в темноте окопавшегося защитника катакомб, уговоры, вплоть до применения силовых аргументов, и прочие мероприятия оттяпали у друзей довольно приличный кусок времени. Бормочущего старика, оказавшегося неожиданно тяжелым, пришлось по очереди тащить на горбу. Как результат — несколько сотен метров до следующей станции маленький отряд, спотыкаясь во тьме о шпалы и задевая опутавшие стены бухты кабелей, преодолевал около двух часов.
На станции свет был. Тусклый, от источников аварийного освещения, но, все же, был. Имелись также представители рода человеческого, на встречу с которыми друзья уже подсознательно перестали надеяться. Гомо сапиенсы, в большинстве своем, были в форме.
— Стоять! — сержант милиции выглядел, скорее, потерянным, нежели боеготовым. — А… А вы откуда?…
Димон, кряхтя под тяжестью ветерана, молча поднялся по ступеням в торце платформы и, проигнорировав окрик стража порядка, без разговоров двинулся в сторону эскалаторов.
— Из тоннеля, — мрачно отметил очевидное Слава.
— А?… — сержант отпрыгнул в сторону, убравшись с пути танка по имени Дмитрий. — Стойте! Вы должны… Мы… Идет эвакуация.
— Вот мы и эвакуируемся, — проходя мимо, Слава слегка хлопнул молодого милиционера по плечу.
— Но… — сержант засеменил рядом. — Надо установить ваши личности! И записать показания…
Базов, не замедляя шага, полуобернулся к настырному стражу порядка:
— У нас раненый.
Висящий на плече дед приподнял голову, грозно зыркнул на сержанта и степенно кивнул.
У милиционера прорезался бодрый голос.
— Раненый! — крикнул он в сторону суетящихся у эскалаторов сослуживцев. — Здесь раненый!
От толпы тут же отделились два белых халата с зелеными армейскими носилками. Слава с Димкой заговорчески переглянулись. Базов кивнул.
Уложив обессилевшего ветерана на носилки и тепло с ним распрощавшись, друзья одновременно развернулись к топчущемуся за их спинами сержанту.
— Так мы пойдем?
— Эвакуируемся?
— Нет! Стоять! — милиционер попытался одной рукой выдернуть из петли на поясе ребристую резиновую дубинку. — Вас надо опросить. Пройдемте!
Друзья снова переглянулись и сочувственно улыбнулись сержанту.
— Извини…
Страж порядка выхватил, наконец, «демократизатор» и, открыв рот, проследил за исчезновением в сторону эскалаторов двух размазавшихся теней.
14. 27. Понедельник 9 мая 1988 г., г. Ленинград, ул. Гидротехников, map #1836.
Выскочив из метро с последней группой эвакуируемых, Слава с Димкой незаметно отделились от распихиваемой по автобусам толпы, обогнули станцию с тыла и, пробежавшись через дворик родного Вячеславу Политеха, вышли на улицу Гидротехников.