Модификаты

— Ты не имел права так поступать со мной, — пробормотала я, хотя на самом деле хотела кричать и бросать все, что попадется под руку, в голову стоящего напротив обнаженного и все еще бесстыдно возбужденного мужчины.

Кто бы мне сказал, что быть одной из причин возбуждения кого-то настолько привлекательного, может оказаться так унизительно. А все из-за долбаной формулировки восприятия, она же основная суть. Одна из…

— Совершенно не могу понять причину подобной твоей реакции, — раздосадованно ответил он своим сводившим меня с ума еще совсем недавно голосом. Неожиданно остро захотелось, чтобы он прикрылся. Вот прямо от головы до пят. Впервые с того момента, как я его узнала, меня тошнило от этого совершенного тела.

— А я тебе говорил, что не стоило и тратить время на нее, — раздался еще один недовольный густой и безупречно мелодичный мужской голос. Такой же идеально наполненный поровну сексуальной мягкостью и низкой мужественной вибрацией, на которую непроизвольно отзывается твое существо, если ты, конечно, женщина по своей внутренней сути. Хотя, как теперь понимаю, у моего пола тут не было эксклюзивных прав. Фу-у-у, гадство, да простят меня боги толерантности.

— Софи, не глупи, ты же отказываешься, даже не попробовав, — продолжил уговоры первый… партнер, однако не приблизившись ко мне ни на сантиметр. И правильно. Инстинкты, пусть и изрядно подправленные генетикой, его не подвели. Прямо сейчас я была способна на некие весьма далекие от цивилизованной реакции поступки. И мне ни единой секунды не стыдно, хотя и гадко, и даже где-то мрачно-смешно.

— Я абсолютно ничего не хочу пробовать с мужчиной, которого мне нужно делить с другим… мужиком. Хотя постой, не так. Это ведь я была бы той, кем будут делиться, — Я начала собирать свою одежду и максимально, как мне казалось, спокойно одеваться, но так хотелось просто убежать вон голой. Проклятые конечности тряслись, и я то и дело не попадала в нужные отверстия. Да проклятье. Долбаные отверстия и все аналогии, с ними связанные, от которых тошно.

— Да в чем дело-то? Сплошь и рядом люди состоят в отношениях с открытым числом партнеров и счастливы, — до отвращения мягко стал увещевать Себастьян, и я прямо возненавидела себя за краткую вспышку вины за несчастный, почти отчаянный тон его голоса. — Дорогая, не думал, что ты такая зажатая и старомодная. Ты же ученый, а значит, как никто должна приветствовать все новое.

Должна? Должна, мать твою? Пошел ты, Басти, со своими ублюдочно-прогрессивными умозаключениями в отношении меня. О подобном надо спрашивать, обсуждать заранее, а не ставить перед фактом, надеясь, что проглочу как должное, после легкого смущения или попытки поломаться, придавая себе значимость.

— А вот тут ты ошибся, — кратко резюмировала я и прикусила язык, чтобы не разразиться бесконечным потоком упреков, а вслед за этим и неминуемыми унизительными слезами. Ну нет, до такой степени самоуничижения я не добиралась до сих пор и прямо сейчас эти глубины осваивать не намерена.

Не в силах больше находиться в одном пространстве с этими двумя, я быстро вышла в тамбур личной ячейки, что за эти недели стала слишком уж привычной, и ударила по зеркальной панели. На уровне ступней открылась ниша, и оттуда выдвинулась автоматическая платформочка с моими очищенными от почти не существующей уличной пыли балетками.

— Не переживай ты так, Себастьян. Ну, она ведь Естественная, стоило ли от нее многого ждать? Мы попробуем еще, но только в этот раз обязательно выберем Модификата. Да, дорогой? — Дурнота подступила к горлу от интимных утешающих ноток в голосе увещевающего мужчины, с которым я, как выяснилось, больше месяца делила своего парня. Хотя правильней, судя по всему, говорить не так. Себастьян с этим… имени которого и знать не желала, были вместе уже больше года, и это я оказалась новой составляющей в этом уравнении. Новой, непостоянной и, очевидно, легко заменяемой.

Я последний раз оглянулась, но никто, конечно, и не собирался выходить, провожать и бросаться в ноги с извинениями или просьбой вернуться.

Выйдя наружу, я проигнорировала эскалатор, что вел на мобильный высотный крытый тротуар, и зашагала по простому наземному. Мне сейчас нужно было движение, и плевать, насколько это медленнее по сравнению с обычной манерой перемещения. Здесь, внизу, было прохладно, в отличие от подогреваемых верхних дорожек, которые выглядели, скорее уж, как большие прозрачные трубы с мягко текущим по их дну упругим потоком, служившим основой для всех пользующихся их помощью. Я обхватила обнаженные плечи руками и быстро направилась в сторону института. Похоже, сегодня я буду в числе опоздавших, но это впервые, и к тому же все мои эксперименты сейчас находились в той фазе, когда мое постоянное присутствие не нужно, так что торопиться мне было совершенно некуда.

Чем дольше я шагала, тем все больше приходила к выводу, что, в принципе, никогда и не верила, что из наших отношений с Себастьяном выйдет хоть что-то стоящее. Я не наивна, не оторвана от реальности и прекрасно осведомлена о собственной внешности — спасибо вездесущим зеркалам. Очень-очень редко Естественным удавалось построить постоянные семьи с Модификатами. Статистика — наука хоть и безжалостная, но точная. Но надежда — очень вредное и неискоренимое проявление человеческой души, и, похоже, никак его не извести окончательно. Вроде особо стойкой к любым агрессивным средам и воздействиям бактерии, что выживала несмотря ни на что. Именно она была причиной, по которой я все же решила рискнуть ответить на настойчивые ухаживания этого красивого мужчины. Слишком-прямо-таки-чрезмерно красивого для кого-то вроде меня. И нет, я себя не принижаю, всего лишь обладаю стопроцентным зрением и здравым восприятием жизни.

Запястье завибрировало, и я провела по нему, отвечая на вызов. Вживленный под кожу коммуникатор — единственная модификация собственного тела, на которую пошла, нарушив завещание отца.

— Софи-и-и-и, — раздался вопль Алисии в моем правом ухе, вынудив поморщиться. — Ну где ты, черт возьми?

Если моя помощница и подруга скатилась до архаичных ругательств, дело и правда дрянь. Либо это что-то эпичное, вроде пятничной попойки, с которой ее нужно было забрать, пока она не проснулась в недоумении в незнакомой постели. Но сейчас точно не этот вариант.

— Что еще? — буркнула я, потирая кожу за многострадальным ухом.

— Пилад вызывал меня уже раз десять за последние четверть часа и требовал твоего явления к нему в кабинет.

— Хм-м-м… — я сверилась с мягко мерцающими цифрами на запястье и заметила: — Вообще-то до начала рабочего дня еще три с половиной минуты.

— Софи, — взвизгнула Алисия, заставляя меня дернуться. — Всем в институте известно, что ты днюешь и ночуешь тут и тебя можно застать на работе почти всегда. Шевелись давай. Тут, похоже, дело, не терпящее отлагательств.