Мое непослушное сердце

В тот самый день, когда Кевин Такер едва не убил ее, Молли Сомервиль поклялась навеки отвергнуть неразделенную любовь. Забыть о ней. Зарыть в могилку и засеять газонной травкой.

Обиднее всего, что она, никому не мешая и никого не трогая, осторожно огибала раскатанные до блеска наледи на автостоянке административного здания «Чикаго старз», когда неизвестно откуда, как джинн из бутылки, вырвался Кевин на своем новехоньком «феррари-спайдере» огненно-красного цвета, обошедшемся ему в кругленькую сумму — сто сорок тысяч зеленых. Его автомобиль под бешеный визг шин и рычание мотора вымахнул из-за угла, разбрызгивая во все стороны грязь, смешанную с подтаявшим снегом. Поняв, что столкновение неминуемо и сейчас багажник врежется ей в бедро, Молли в панике отпрянула. Но удержаться на ногах не удалось, она ударилась о бампер принадлежавшего зятю «лексуса» и, поскользнувшись, рухнула на землю, исходя бессильной злобой.

Кевин Такер и не подумал сбросить скорость.

Молли проводила взглядом огни машины и с трудом встала. Комья грязного снега и глины облепили штанины ее безумно дорогих фирменных брюк «Комм де Гарсон», сумка из «Прады» превратилась в бесформенный мешок, а итальянский сапожок был изуродован длинной царапиной.

— Тоже мне, ведущий игрок! — прошипела она. — Жаль, что до сих пор никто не догадался тебя кастрировать!

Он даже не увидел ее, не говоря уж о том, что едва не убил! Как говорится, Кевин Такер в своем репертуаре! За все время игры в футбольной команде «Чикаго старз» Кевин Такер, похоже, не позаботился узнать о ее существовании!

Дафна отряхнула пушистый белый хвостик, счистила грязь с переливающихся голубых лодочек и решила купить себе самые быстрые в мире роликовые коньки. Такие, чтобы в два счета можно было догнать Бенни и его горный велосипед…

Молли решилась было вскочить в свой «жучок» — зеленовато-желтый «фольксваген-бита», купленный в салоне подержанных автомобилей после продажи «мерседеса», и броситься в погоню за наглецом, но даже ее буйное воображение оказалось бессильным дорисовать достойное завершение этой авантюры.

Она медленно пошла к дверям, морщась и качая головой. До чего же она себе противна! Увлеклась тщеславным, пустым, безответственным типом, которому ни до чего нет дела, кроме дурацкого футбола! С нее довольно! С несчастной любовью покончено навеки!

Ну… не то чтобы это была настоящая любовь. Скорее, идиотское увлечение этим кретином! В шестнадцать лет такое еще простительно, но для двадцатисемилетней женщины с индексом интеллекта, приближенным к гениальному, подобные выходки, мягко говоря, смешны!

Из стеклянных дверей, увенчанных эмблемой команды — три золотые, сцепленные лучами звезды в небесно-голубом овале, — ударила струя теплого воздуха. Теперь Молли проводила в административном здании команды значительно меньше времени, чем в школьные годы. Но даже тогда она чувствовала себя тут чужой. Неисправимый, стопроцентный, прирожденный романтик, Молли предпочитала хорошую книгу или музеи бессмысленному сидению на трибунах. Правда, она была преданной болельщицей «Старз», но скорее следовала семейным традициям, чем собственным пристрастиям.

Кровь, пот, бешеный перестук наплечников и глухие звуки ударов были так же чужды ее натуре, как… Кевин Такер.

— Тетя Молли!

— Мы тебя ждали!

— В жизни не угадаешь, что у нас случилось!

Молли улыбнулась прелестным одиннадцатилетним племянницам-двойняшкам, мчавшимся по вестибюлю с такой скоростью, что их длинные волосы развевались за плечами.

Тесс и Джули выглядели миниатюрными копиями своей матери Фэб, старшей сестры Молли, и были похожи, как две горошины, если не считать того, что Тесс вздумала облачиться в джинсы и мешковатую футболку «Старз», а Джули натянула черные «капри» и розовый свитер. Обе были хорошо сложены, прирожденные спортсменки, только Джули любила балет, а Тесс предпочитала игровые виды спорта. Веселые и общительные близняшки Кэйлбоу пользовались успехом у одноклассников и школьных товарищей, но доставляли массу хлопот своим родителям, поскольку ни разу не упустили случая достойно ответить на брошенный кем-то вызов и вечно попадали в разного рода переделки.

Сестры, мчавшиеся на всех парах, вдруг замерли как вкопанные, забыв обо всем, что хотели рассказать. Обе, потеряв дар речи, уставились на волосы тети.

— Господи, да они же красные!

— Точно, красные!

— Клево! Настоящий отпад! Почему ты нам не сказала?

— Да… как-то вдруг вышло… я и не думала… — оправдывалась Молли.

— Я тоже выкрашусь в такой цвет! — провозгласила Джули.

— Не самая хорошая идея, — поспешно ответила Молли. — Лучше объясни, что вы хотели мне сказать.

— Папа рвет и мечет! — объявила Тесс.

— Он и дядя Рон снова поцапались с Кевином, — возбужденно вторила сестре Джули.

Молли, совсем забыв, что несколько минут назад решительно отказалась от неразделенной любви, навострила уши.

— Что он еще наделал, кроме того, что едва меня не сбил?

— Он… тебя?

— Забудьте. Так что случилось?

Джули взволнованно вздохнула:

— Он прыгал с парашютом в Денвере накануне игры с «Бронкос».

— Вот это да… — прошептала Молли.

— Па только что узнал об этом и штрафанул его на десять тысяч долларов!

— Bay!

Насколько знала Молли, это был первый штраф, который заплатил Кевин.

Приступы странной бесшабашности, подчас угрожавшие его жизни, начались как раз перед июльскими сборами, когда любительские мотоциклетные гонки по пересеченной местности закончились вывихом запястья. И настолько не похоже было на Кевина ставить под удар свою спортивную карьеру, что все сочувствовали ему, особенно Дэн, считавший Такера эталоном профессионализма. Однако его мнение постепенно начало меняться после того, как до него дошли слухи о том, будто во время сезона Кевин отправился в Моньюмент-Вэлли полетать на параплане.