Чтение онлайн

Армия возвращалась в Агру так быстро, как только могла. Бабур, признанный хозяин всего Делийского королевства, оставлял свои гарнизоны в ключевых городах. Он отправил послов в Бихар и Бенгалию, государства, прежде признававшие верховенство Ибрагима Лоди, призывая их подчиниться ему. Его мозг никогда не переставал перебирать проблемы, которые могли встать перед ним в будущем. Новость о поражении Махмуда Лоди так обеспокоила султана Назир-уд-Дина Насрат-шаха, что тот признал Бабура своим повелителем без колебаний.

Шер-хан, назначенный туман-баши и эмиром, оставался править на востоке наряду с другими наместниками. Но только здоровье Хумаюна сейчас по-настоящему имело значение для Бабура. Юношу несли на носилках, которые его отец сопровождал лично. Они шли вместе с армией. Ричард Блант возвращался с остатками войск. Поскольку они не достигли Агры до конца года, Ричард ожидал увидеть могольский двор в унынии. Но Хумаюн пока цеплялся за жизнь.

Ричард был сейчас могольским генералом, или туман-баши, и даже если младшие офицеры видели в нем язычника, никто не мог усомниться ни в его воинской отваге, ни в уважении, которое выказывал ему сам Великий Могол.

Слава Ричарда шла впереди него. Когда он вошел в свой дом, слуги состязались в том, кто поклонится ему ниже. Гила вышла встретить мужа с Саидом, держа Исканду на руках. Мальчику исполнилось уже три года, а девочке — почти год. У нее были черные волосы, светлая, как у матери, кожа и голубые глаза.

— Мой господин, — поклонилась Гила.

Ричард принял Исканду из ее рук. Девочка таращила на него глазенки, но не кричала.

— Она узнала вас, — сказала ее мать.

— Со временем она действительно узнает своего отца. — Ричард передал ребенка ожидающей няне и повернулся к Саиду: — А ты, маленький солдат, знаешь, кто я такой?

— Ты Блант-бахадур, великий воин и мой отец, — ответил мальчик.

Ричарда рассмешил ответ сына. Он схватил его на руки и подбросил в воздух.

— Однажды мы отправимся с тобой на битву вместе, Саид Блант. А сейчас иди, я хочу поговорить с твоей матерью.

Он поставил мальчика на пол и отпустил нянек. Они поспешили уйти из комнаты, перешептываясь.

— С твоей матерью все в порядке? — спросил Ричард.

— Да, мой господин, — ответила Гила. Ее явно что-то беспокоило.

— Я увижусь с ней чуть позже. А как твой брат Тахмасп?

— Единственное его желание — идти с тобой в поход.

— Ну, этого еще долго ждать.

На Гиле было полупрозрачное бледно-зеленое сари и чуть более темная накидка. На лбу сверкало украшение из бусин, на запястьях и щиколотках поблескивали золотые браслеты. Но в носу ничего не было — она ведь не рабыня!

Ричард подумал, что никогда не видел такой красивой женщины. Сейчас ей, должно быть, около девятнадцати лет. Он расстегнул накидку, и та соскользнула на пол. Фигура Гилы за время его отсутствия еще четче оформилась. Ее груди заполнили его ладони — он медленно освобождал ее от сари.

— Мой господин был одинок в походе? — мягко спросила женщина.

— Очень одинок, — ответил Блант и, обхватив ее обнаженное тело, осторожно приподнял и положил Гилу на тахту.

Никогда прежде она не показывала своего желания и нежности по отношению к нему. «Если судьба забросила меня в эти земли, значит, я могу быть счастлив здесь», — подумал он.

Все планы Бабура на будущее полностью зависели от состояния здоровья Хумаюна.

— Я не понимаю, — жаловался Могол, гуляя по крытой дорожке дворцового сада и глядя на потоки дождя, уже который день льющегося с небес. — То он здоров неделю, даже две, потом вновь с ним случается приступ — и Хумаюн на грани смерти, затем поправляется снова. Но постепенно его силы тают.

— Я видел эту болезнь в Испании, — поддержал разговор Ричард. — Она если не убивает сразу, может длиться годами.

— Оставляя моего сына инвалидом, — констатировал Бабур. — Как принц моголов может быть инвалидом? Что мне делать, Блант-бахадур? Никто из этих так называемых лекарей не в состоянии помочь моему сыну.

— Я не знаю, что вам еще остается сделать, мой государь, кроме как молиться.

Бабур внимательно посмотрел на него и кивнул.

— Ты принес мне удачу на поле битвы, поэтому мы будем молиться о жизни моего сына вместе.

Он, прошел в мечеть вместе с Ричардом, несмотря на ворчание имамов-святых и муфтиев-судей, и они вместе опустились на колени лицом к двери, ориентированной на Мекку. Могол молился молча, а затем, призвав ведущих имамов, повел их к больному Хумаюну, бледному и слабому после очередного приступа лихорадки.

И тут, опустившись на колени, он принялся взывать к милости Аллаха во весь голос.

— Аллах Акбар! Аллах Акбар! — Его голос разносился по всем покоям. — О, самый милосердный пророк Мохаммед, взгляни на бедного грешника и ниспошли свою милость на моего сына. Ты дал мне величие, но какая польза от моей славы и удачи, если мой сын при смерти и не может поправиться! Молю тебя, даруй ему здоровье. Вместо него пошли мне любые испытания. Порази меня вместо него. Убей меня или нашли на меня самую страшную болезнь. Я встречу все это с улыбкой. О Пророк, если бы только к моему сыну вернулось здоровье!

Его голос смолк, но он оставался в молитвенном экстазе еще несколько минут, затем поднялся и семь раз обошел вокруг кровати, чтобы подтвердить свою клятву.

И снова Ричард удивился до глубины души. Трудно было представить. Генриха VIII, или Карла Испанского, или того же Сулеймана Турецкого предлагающим в самом расцвете величия свою собственную жизнь взамен жизни своего сына.

Этот человек, думал он, заслужил право властвовать в Индии. Да, впрочем, и во всей Азии. Разве он не самый мудрый и великодушный монарх на земле?

К удивлению Бланта, Хумаюн стал выздоравливать прямо с этого самого дня. Прежде молодой принц страдал от ужасных, изнурявших его приступов малярии, которые следовали один за другим через неделю, от силы две. Но вот две недели прошли, а очередного приступа не последовало. Миновал месяц. Вот уже и дождь прекратился. Солнечная жара иссушила мелкие водоемы, и появились москиты. Хумаюн начал набирать вес.

— Вы сотворили чудо, мой государь, — заметил Ричард.

— Это и в самом деле чудо, — согласился Бабур. — Теперь я снова счастливый человек.