Мои бессонницы

Мои бессонницы

Мои бессонницы Богу мешают спать,

Хоть я пытаюсь их сделать как можно тише.

Все дело в том, что живу я под самой крышей,

И мне до неба шагов, ну от силы, пять.

Так сложно выстроить вектор своих надежд,

Они, как компас, гуляют тайком по кругу.

И, словно лошади, рвут иногда подпругу,

Когда я меняю привычки под цвет одежд.

Рыдать в неизвестность -- тоскливо, я пью вино,

Глотаю сомненья, прыгаю вниз с балкона.

Возможно, бессонницы -- это синдром сезонный,

Как плата за серию некогда ярких снов?

Держу крепко за руку злой полуночный сплин,

Мне жалко себя -- тлеет утро свечой рассветной

И темное небо становится вдруг бесцветным...

В рассвете есть жизнь, только нет для нее причин.

Мои бессонницы Богу не дарят снов,

Ну что тут поделать, давно не умею лгать я.

И вместо пижамы опять надеваю платье,

И вместо молитвы я вновь выхожу в окно.

Коты и люди

Поймаю ветер я на рубеже.

Февраль в лицо бросает отговорки --

То зябко -- не закрыты в окнах створки,

То слишком неуютно на душе.

Мне оправданий срок не пережить,

На выдохе, когда уже подвластно

Самой руками черпать свое счастье,

Я начинаю яростно грешить.

Нет безусловных истин и надежд,

Моя звезда сложна и многогранна --

Когда открыто кровоточит рана,

Вновь прячу кровь под ворохом одежд,

И будущим живу. Оно идет

По снам чужим и сказочным селеньям,

А я борюсь -- то с ленью, то с мигренью,

А на коленях спит довольный кот.

"Зачем хандрить?" -- лениво мыслит он.

Его миры мудры и безопасны,

Нет формул скорби и молекул счастья,

Есть теплые колени, плед и сон.

Ноябрь

Уснувшие улицы крепко хранят горечь тайн,

Я ночь разделю на отрезки безудержных мыслей.

Брожу переулками чьих-то безоблачных смыслов,

Пока горизонт робким светом начнет рассветать.

Откуда берутся надежды осенней порой?

Их красит Господь, на досуге рисуя пейзажи?

А может, мы сами находим безумно-бесстрашно

На черном холсте перемен иллюзорный покой?

Уснувшие улицы за руки держат меня

Боятся они отпускать меня вслед за ветрами.

Ноябрь каждодневно смеется над глупыми нами,

И только дожди по асфальту беспечно звенят.

Но все это осень -- она иронична до слез,

Ей некогда жить из-за писем о скорой кончине.

Безумен ноябрь просто так, безо всякой причины,

А смерть так заразна, пусть даже она не всерьез.

О некоторых поэтах

Крылатость строк -- не равенство души,

Нас держит тонкость чувств и ровный почерк.

Мы видим человека между строчек,

И светлый нимб надеть ему спешим.

Здесь логика прозрачна и проста--

Ведь Божий дар не каждому дается.

А значит, он отмечен знаком солнца,

И внутренняя суть ему под стать.

Но жизнь -- не поэтический турнир,

За строчками не спрячешь свою сущность.

Изысканность и тонкость сразу вспучит,

Коль злоба в сердце начинает пир.

Певец -- не тот, кто превозносит свет,

Рассказывая о добре и счастье.

Когда твой стих согреет мир в ненастье,

Тогда лишь ты, поистине, поэт.

Перед прыжком в неизвестность

Тревожные стихи растут травою сорной

На перекрестке снов опять боюсь упасть.

Мне никогда не стать послушной и покорной,

Не истребить в себе шального сердца власть.

Незыблемость основ взрывать себе дороже,

Но я не побоюсь и встану в полный рост.

И пусть решает Бог -- я отпускаю вожжи,

А там как повезет -- победа иль погост.

Сплетаются в узор причудливые нити,

Дороги наших грез и мешанина встреч.

Передо мной поля неведомых открытий --

Засеять их легко, трудней плоды сберечь.

Но кровь во мне кипит, я расправляю крылья

Мощь северных ветров со злобой в спину бьет.

И я лечу вперед, сорвав свое бессилье,

Еще не осознав -- падение? Полет?

Весеннее

Сбиты прицелы теплом и апрелем

Сны и истерики заматерели.

Ток сумасшествия льется по жилам,

Мы не безумны, мы попросту живы.

Яркими красками врет это небо,

Плачет дождями свежо и нелепо.

Мне бы влюбиться надежно-толково

Только весна не приемлет такого.

Лишь по-кошачьи -- до крика, до дрожи

Рвать предрассудки и ластиться кожей.

Ночью апрельской, сметая устои,