Чтение онлайн

Стэн говорил на ходу.

– Должен признаться, обычно мы не принимаем рукописи у авторов, не имеющих агента. Но среди ваших друзей, сэр, есть люди очень высокого полета.

– Да, знаю кое-кого.

– Это замечательно, так как от вашего произведения у нас всех просто крыша поехала.

Амадо немного напрягся. Стэн продолжал.

– Такое впечатление, что вы экстрасенс и способны гипнотизировать посредством сочиненного вами текста.

Стэн повернул, и они вошли в комнату для переговоров.

– Садитесь.

Амадо по многолетней привычке сел лицом к входной двери и настороженно посмотрел на Стэна.

– Вам понравился мой сценарий?

Стэн засмеялся.

– Если бы он мне не понравился, вы бы тут не сидели!

Амадо перевел дух.

– Вы попали прямо в яблочко вашим сценарием. Хочется поскорее начать съемки.

– Я очень люблю ваш сериал.

– Это заметно. Но, если честно, для него наступили не лучшие времена. Рейтинг в последнее время падает. Мы провели ряд совещаний, создали фокус-группы, осуществили глубокое исследование зрительской аудитории и приняли решение направить сериал по несколько иному пути.

Стэн плюхнулся в кресло и ослабил галстук.

– Но мы не знали, по какому именно, пока не прочитали ваш сценарий!

Амадо все еще переваривал предыдущую информацию.

– Я не понял – людям не нравится ваш сериал?

– Ему не хватает остроты.

– Остроты?

– Не хватает улицы, если хотите. Двора, баррио. Не хватает Правды с большой буквы, какая бы жестокая и неприглядная она не была. Как в вашем сценарии. Вот, чего не хватает нашему сериалу и что мы пытаемся найти. Вот почему я предлагаю вам сотрудничать.

– Сотрудничать?

– Ну да! Вы же хотите писать для нашего сериала?

– Сьерто!

– Так вот, я приглашаю вас вступить в нашу команду.

Амадо не верил своим ушам.

– Когда?

Стэн пожал плечами.

– Можете начать прямо сегодня. После ленча подписали бы договор.

– Но у меня нет агента.

Стэн пристально посмотрел на него.

– У такого состоявшегося драматурга, как вы, должен быть агент.

Амадо в свою очередь пожал плечами.

– На самом деле я только начинаю.

– Во всяком случае, это не проблема. У меня есть приятельница в литературном отделе на Ай-Си-Эм. Она вами займется. Зачем откладывать, переговорим с нею сейчас же.

Стэн нажал кнопку на телефонном аппарате в форме звезды, стоящем в центре круглого стола.

– Лоис? Позови-ка Элли Уильямс к телефону. Скажи, очень срочно.

Стэн посмотрел на Амадо и улыбнулся.

– Вы, мой друг, станете большой звездой в этом бизнесе!

Пока секретарша на Эм-си-ай переключила линию Стэна на ожидание, Амадо попил минералки из бутылочки. Стэн опять внимательно посмотрел на него.

– Можно задать вам личный вопрос?

– Валяйте.

– Что случилось с вашей рукой?

Дон сидел за своим столом и печатал на компьютере. Проколы бывают разные. Его случай, как он понимал, есть царь проколов. Родоначальник всей ляпов на земле. Раздутый Саддам Хусейн, переполненный жидкой лажей. И кто же виноват в этом величественном проколе?

Да сам Дон и виноват!

Он еще раз пробежал глазами список. Два убийства – из-за первого, Карлоса Вилы, и заварилась вся каша; второе – шерифа в Палм-Спрингс. Две перестрелки полиции с братьями Рамирес – обе признаны вынужденными. Одна смерть от случайной передозировки наркотиков – по официальной версии. Одна отчлененная человеческая рука, заочно приписанная к пропавшему без вести, предположительно мертвому автору кулинарных рецептов.

Таким образом, убийства уже три.

Еще одна отчлененная человеческая рука. Бывший владелец не установлен.

Четвертое убийство.

Итак, ни свидетелей, ни улик. От единственного вещдока нет никакой практической пользы. И если верить бреду торкнутого наркомана, все это дело рук неизвестного обер-гангстера по имени Роберто.

Дон был не на шутку обеспокоен, хотя ни за что не признался бы в этом капитану и даже Флоресу или любому другому детективу из отдела криминальной информации. Никогда за всю свою полицейскую карьеру Дон не испытывал такой тревоги. Кто бы ни был этот Роберто, он представлял серьезную опасность. Своего рода преступный гений. Он открыто и нагло водил за нос всю полицию Лос-Анджелеса, а те не располагали даже базовой информацией о нем.

Дон сделал все, чтобы получить эту информацию. Он долго допрашивал арестованных им Эстевана и Боба. Он придумывал всевозможные ухищрения, чтобы расколоть обоих. Солгал Эстевану, что Боб сломался и выложил всю правду. Не хотел бы Эстеван отплатить ему услугой за услугу? Он сказал Бобу, что Эстеван начал давать показания и навешал на Боба кучу убийств. Тот рассмеялся детективу в лицо.

У Дона не имелось обоснованных причин держать их взаперти. Он не мог предъявить им даже простое обвинение в незаконном владении оружия. В карманах его пиджака загадочным образом оказались два пистолета с тщательно вытертыми отпечатками пальцев. Прямо цирковой фокус какой-то! Трюк Зигфрида и Роя! Он не смог доказать, что пистолеты ему подбросили Эстеван и Боб. Он не смог уличить их вообще в каком-либо правонарушении! Он ни хрена не смог!

Что ему оставалось делать? Обвинить их в том, что выдавали себя за адвоката и его секретаря? Ну, и что? Да ничего, дерьмо собачье! А суд не будет заниматься собачьим дерьмом.

Эстеван и Боб играли по понятиям, молчали в тряпочку, наняли крутого адвоката и вышли на свободу. Еще одна плюха демократического правосудия Америки, источающего любовь к отморозкам.

Что за долбанные порядки!

Дон сокрушенно опустил голову. По отделу уже поползли слухи, что его вышвырнут из криминальной информации и переведут обратно в отдел по расследованию убийств. Бр-р! Хуже ничего быть не может! Целыми днями возиться с трупами. Особенно в летнюю жару. Нет, лучше уж податься в регулировщики, куда угодно.

Однако Дон был не из тех, кто легко сдается. Его сбили с ног, но он еще не в нокауте. Хотя, по некоторым сведениям, Эстеван сбежал за границу, Дон знал, что он вернется, и поклялся во что бы то ни стало обрубить ему кайф. Эстевану и его неуловимому подельщику, Роберто. Однажды они снова лажанутся, и тогда Дон ухватит их за яйца и сдавит, что есть силы!

А пока что для его собственных яиц наступили не лучшие времена. С тех пор, как Дон прекратил эти – хм, даже не половые отношения, а скорее, нездоровую страсть, сексуальное извращение – он вернулся к прежнему холостяцкому житью. После работы бродил по центральным улицам, смотрел, как из города, будто вода из старой ванны, стекает прочь народ, пока на дне не останется лишь мелкая лужица да небольшой осадок.