Чтение онлайн

Проснулась Леона от запаха пышек. Веки казались тяжелыми-тяжелыми. Тело ломило. На языке осели горячие возражения и отчаянно рвущееся: «Чушь! Неправда! Это все неправда!». Гамельн — соткавшийся образом — покачал головой. Выглядел он очень расстроенным. Леона не понимала, из-за нее или из-за чужих слов, которые всколыхнули прошлое.

Ласковый свет из окна пробежался по щеке. Зашуршал тюль. К запаху пышек примешался аромат кофе. Все побуждало вставать и радоваться жизни.

Леона вздохнула и рывком попыталась подняться. Голова тут же закружилась. А мышцы устроили дебош и сабантуй с акциями и протестами.

— Ляг. Догеройствовалась уже, — Гамельн, нахмуренно-отстраненный, стоял на пороге и мял полотенце. Градус напряжения не сбавлял даже милый фартук в подсолнухи.

— Что случи… — Леона ляпнула и прикусила язык.

Она вспомнила все, вообще все. Кроме одной важной, существенной детали. Как она оказалась дома? Тот мужик рылся в ее телефоне? И набрал Гамельна?!

Гамельн приподнял бровь.

— Тебе лучше знать, что случилось. Вчера ты явилась ближе к полуночи в таком виде, что я удивляюсь равнодушию окружающих. Пролопотала «Я дома» и свалилась мне на руки. Грязная, в крови и пахнущая смесью пыли и дорогого парфюма.

— П-прости…

Недостающие кусочки воспоминаний веяли болью и преодолением. Шатание по метро, тряска в автобусе и долгий путь до дома чуть не ползком. Значит, Леона добралась сама и личность Гамельна по-прежнему в безопасности. Но сейчас казалось — лучше бы ее довезли. Нужно иногда гордость подальше запихивать!

— За что простить? За то, что платный визит к врачу, неделю отдыха от работы и мое участие ты одним махом отправила в жопу? В данном случае хуже только тебе. Не хочешь лечить плечо — насильно я тебя не заставлю.

— Дело в другом! Гамельн, я не могла поступить иначе. Эби-Дороти… Ну, моя лучшая подруга, она запуталась. Сильно. И наговорила всякого. Нужно было вправить ей мозг.

— Действительно, как я мог забыть, что хулиганки все проблемы и споры решают кулаками.

— Гамельн… — у Леоны сердце схватило колючим холодом. От кого-кого, а от Гамельна таких слов она не ожидала.

На кухне пропищал таймер, и Гамельн отвлекся на него, словно только этого и ждал.

— Пышки готовы. Сейчас принесу.

— Не надо, — Леона сцепила руки замком на животе и поглубже зарылась головой в подушку. — Я не голодна.

— И что же, позволь узнать, ты ела?

— Много… всякого. Столы валились.

— От выпивки или стриптизеров? Или после вашего махача?

— А?

— Клуб «Рахум». «Огромный ассортимент алкоголя и развлечений на любой вкус. Проведи вечер и ночь незабываемо!» Ты на сайт не заглядывала? А стоило бы. Там все показано и рассказано. Как твои друзья только умудрились туда пролезть? Мало того, что он не из дешевых, так вы и по возрасту не проходите.

Леона нахмурилась. В таких местах возраст последнее, чем интересуются, но резон в словах Гамельна был.

— Ну, это идея Эби-Дороти. А у нее отец кем-то важным работает…

— Кем? — Гамельн наклонил голову вбок, и Леоне захотелось спрятаться под одеяло.

Ее ни о чем таком не спрашивали, но все больше и больше открывалось, что об Эби-Дороти Леона нихрена толком не знала.

С кухни донесся запах жареного теста, и Гамельн чертыхнулся.

— Подсказка — ее фамилия.

Он удалился, а Леона засуетилась, пытаясь нащупать или высмотреть вблизи телефон. Тот покоился на тумбочке, но стоило через скрип зубов потянуться, как Гамельн вернулся.

— Гугл — это уже вспомогательные средства.

— Я не знаю.

— Зато я знаю. Он независимый судебный эксперт.

— А?

— Итан Грегори, сорок девять лет. Специалист в области психиатрии, а с некоторого времени и психологии. К моему делу он подключился уже после вынесения приговора и добрался до всех детей, кроме тебя. По предварительному заключению — психическое состояние детей в большей степени было потревожено прошлым опытом, чем похищениями. А теперь вопрос: знает ли Эби-Дороти о том, что ты та самая Леона, чью фотографию шесть лет назад крутили в новостях?

— Нет. Очень вряд ли. Я никому не рассказывала. И о том, что ты — Гамельн, тоже.

— То есть вы подрались не из-за этого?

Леона скомкала одеяло — она не понимала, к чему Гамельн клонит и зачем обрушил на нее это все.

— Не из-за этого. Формально из-за тебя, но… Эби-Дороти просто меня ревновала. По-дружески. А я этого не замечала и лишь сильнее ее игнорила. Естественно, у нее накопились ко мне претензии. Она заистерила, я ударила, она ответила… Все-таки Эби-Дороти не с бухты-барахты моя правая рука. Задала мне трепку, я еле выкрутилась. Ну и вот.

— Ясно.

Гамельн смотрел непонятно: то ли вдаль, то ли сквозь. Прозрачно-грустно. Как русалочка, которая хотела сказать, но не могла. Только у Гамельна со связками все было в порядке! Тишина натягивалась звонкими струнами. Терпи-терпи, жди.

— Ты не представляешь, как я зол на тебя. — Гамельн опустился на пол рядом с кроватью, прикрывая голову руками. — Думал, на месте прибью, размажу. Если бы ты была в сознании — выпнул бы за дверь и не поморщился. Ты некоторое время валялась посреди гостиной, поскольку я не представлял, что с тобой такой делать. Добить, чтоб не мучилась, или…

— Пожалеть? — Леона хмыкнула горько.

Она ждала от Гамельна поддержки, встряски, правильных мотивирующих слов — и силы. Той, что расправилась с обидчиками Леоны; той, с которой Гамельн похитил и укрывал всех детей. Леона ждала Гамельна, который бы спросил обыденно и твердо: «Пойдешь со мной?»

— Тебя попробуй пожалей. А вот подлатать не мешало бы. Я был зол, поэтому на кривую-тугую перевязку не серчай.

— А я-то думаю, чего дышать так трудно.

Гамельн вздрогнул и сузил глаза.