Шрифт:
Молнии во мгле!
(1984-1994)
История в строках
Системной учёбы у меня не было, с имперской системой я не ладил. Вся моя жизнь – самообразование. Наверное, истина не доказывается, а показывается, диалог можно вести только на равных, только эмоционально-нравственный склад ума и души может охватить явления в целом, а рациональный ум делит целое на части, которые сразу же начинают враждовать между собой.
Но человек должен быть охвачен своим предназначением, а не чем-то иным, независимо от социального строя или политического режима.
Всего за десять лет, от середины 1980-х до середины 1990-х, мы прошли путь от власти идеологии до власти хаоса. Хаотическая преступность позже сменилась преступностью централизованной. На этом отрезке времени и появлялись строки предлагаемого сборника.
Получалась не поэзия, а история в строках…
Из ранних
(1984-1987)
Поезда
А нас все мчат куда-то поезда,
Инерций увлекательный разгон!
И едем мы, качаясь, сквозь года,
И домом общим служит нам вагон…
А за окном – проносится тайга,
Под нами – гнутся старые мосты,
Над нами – проплывают облака,
За нами – полустанки и мечты!
Но мчимся мы сегодня, как вчера,
На шпалах – пыль растраченных годов.
А впереди – Озонная Дыра -
Последняя стоянка поездов!
Но от надежд несбывшихся устав,
Ведем мы по инерции состав…
Загнивают…
Мне внушают: небоскребы
Угнетают в Штатах жизнь.
Только думаю: с чего бы
Там они так зажрались?
Вроде не с чего, беднягам,
Загнивают там и тут…
Вот бы их на наши блага,
Как они тут запоют?
Им, конечно, стало б легче
В нашем обществе свобод!
Может я антисоветчик,
Никудышний патриот?
Что ж, в тюрьму меня за это,
За советский ярый пыл?
Малевал я стенгазеты
И горнистом в школе был!
Только много разных версий
Про жестокость тех миров
А вот дядя мой, в Нью-Джерси,
Почему-то жив-здоров!
Не могу судить про Штаты,
Про Канаду, про Непал…
Но так в чем же виноватый,
Если я там не бывал?
Я – советский, современный,
Лучший в мире из людей!
Дали мне подарок ценный
И в конверте пять рублей!
Мы без всяких небоскребов
Можем запросто прожить.
Пусть гниют они в трущобах!
Нам так вовсе не загнить…
1984 г.
Рассвет
Петушиные кличи – не песни.
Тень наводят они на плетень.
В предрассветном густом поднебесье
Жаворонок приветствует день!
Как восторженно и вдохновенно
Он ликует! И трели звенят…
Но посредственно, хрипло и гневно
Петухи вслед ему голосят!
Что находит он в выси небесной?
На земле не рассеяна мгла.
Да посредственны лживые песни!
Вот такие у нас, брат, дела…
Лучшая любовь
«Ведь никто на свете не умеет
Лучше нас смеяться и любить?
Телогрейка женщину согреет,
Мужика поможет заменить!
Сыновья и дочери народа
Сексуальной жизнью мы живем!
На полях, на фермах и заводах
Лучше всех смеемся и поем!
Здесь всегда эротика желанна,
На просторах солнечной страны
Сексуальны – серая ушанка,
Сапоги и ватные штаны!..
В грациозном этом облаченье
На работу можно и в кино,
И с улыбкой томной со значеньям
Ломануться после на гумно!
И хрипя, сопя – от страсти млея,
Лапать грудь и юбки ворошить.
Ведь никто на свете не умеет
Лучше нас смеяться и любить.
Прерванные песни
И гляжу – виноватый и грешный -
Степь родная, тебя не узнать!
Верблюжонок, смешной, белоснежный.
Не встречает верблюдицу-мать!
Ах, какие здесь песни звенели!
И цветы – первозданно цвели!
Что ж отары без них поредели.
И поникли без них ковыли?
Где же радуги краски живые.
Гнезда ласточек – вестниц весны.
Где же травы твои вековые.
Где ж пасутся без них табуны?
Но на черных полях неустанно
В клубах пыли гремят трактора.
И карьеры зияют, как раны.
Да недобрые дуют ветра!
По какому всесильному праву.
Что за праведники от земли
Бесшабашную эту расправу
Над тобой, моя степь, навели?
И иду я, кругом виноватый.
По коростам родимой земли.
И по волглому небу крылато
Надо мной не летят журавли!
И набеги мне снятся древние:
Растоптав загустевшую жизнь.
С гиком пьяным орды, кочевников.